noh cherkeskaПримеры проявления Нохчалла.

Рассказы из жизни, присланные посетителями нашего сайта.

ishkola 1Онлайн уроки по чеченскому языку

С квалифицированным репетитором

НОХЧАЛЛА.com: последние обновления

Буря.ГЛАВА VII

ГЛАВА VII
РЫЦАРИ

Один достойный сын народа
Ценой не меньше, чем весь мир.
Ведь мир держался год от года
За счет достойнейших мужчин!

А. Сулейманов
 
 
    За последние три месяца в Гати-юрте произошло два удивительных события. Из Сибири вернулись люди, которых давно уже считали мертвыми. Овхад Хортаев после 27 лет и Али Абубакаров после 31 года. Возвращение не совсем старого Овхада как-то еще можно
было понять, но то, что Али окажется живым, не ожидал никто.
    Среди чеченцев даже у самого незначительного события вырастают крылья, и слухи об этом какими-то необъяснимыми путями уходят гулять среди людей. К обеду следующего дня во всех окружных аулах уже знали, что пропавший без вести Али вернулся домой.
Это было действительно значительным событием. Особенно для любителей почесать языки. Али вернулся, а его жена замужем за другим. Теперь у нее два мужа. Это было что-то неслыханное.Что теперь делать Айзе? Как разрешат эту ситуацию Ахмад и Али?

    Добрых же, благородных людей это обеспокоило. Между двумя уважаемыми аульчанами могла возникнуть вражда. Многие искали пути для недопущения этого.

    Не было конца потоку людей в дом Усмана. Сюда приходили из дальних и близких аулов, пешком и верхом. Приносили подарки, соразмерные своим возможностям. Куски сушеного мяса и колбасы, кукурузную и пшеничную муку, фасоль, тыквы. Каждому хотелось оказать посильную помощь небогатому Усману. Все понимали, что у него нет возможности принять и накормить столько гостей.

    Много народу стояло во дворе и на улице. На двух длинных бревнах сидели старики, перебирая четки и уткнув посохи в снег. Они усадили рядом с собой и Овхада, хотя тот был намного моложе. Али целый день был на ногах, из-за беспрерывно прибывающих людей ему с самого утра не удавалось даже присесть. Он не был похож на вчерашнего Али. Голова выбрита, усы и борода аккуратно подстрижены. В коричневой шерстяной
черкеске поверх суконного бешмета, который стягивал ремень с серебряными бляшками. Каракулевая папаха на голове и новые сапоги из сыромятной кожи поверх шерстяных носков дополняли его костюм.

    Старики вспоминали былое, рассказывали об увиденном и
услышанном. "А вы помните?.." - начинал каждый из них, и перед
глазами слушателей возникала картина ужасов минувших лет,
вставали образы отцов, братьев, друзей, ровесников, матерей
и сестер, перемолотых в жерновах многолетней войны.
Вспоминались герои, о которых народ сложил и будет слагать
песни.

- Ох, какой был герой! - слышалось изредка.

- Да, безвозвратно сгинула наша свобода. Павшие оказались
счастливее живых. Словно в наказание за какие-то грехи Аллах
не принял наши жизни, продолжая испытывать нас бесправием и
лишениями.

- Не отчаивайтесь, недалек день, когда мы вернем свободу, -
попытался взбодрить стариков Овхад.

- Нет, Овхад, власть не вернет нам ее.

- Конечно, не вернет, если мы сами не отберем. Надо бороться.

- Борьба ничего не даст, этому нас научили последние несколько
десятков лет. Мы и наши отцы веками воевали, защищая свою
свободу, а потом, пытаясь ее вернуть. Оказалось, все зря.
Ровно половина нашего народа погибла. Нас, оставшихся, загнали
в горы, а на лучших наших землях осели неверные. Мы не
справились с ними, когда на нашей земле не проживало ни одного
русского, не справимся и сейчас. Новая война уничтожит
оставшихся чеченцев. А мертвому народу свобода не нужна.

- Я не призываю начинать войну, Янарка. Я против войны. Да,
новая война действительно уничтожит весь наш народ. Есть
другие, мирные пути к свободе. Мы не будем воевать против
русских, неверных. Под гнетом царского самодержавия находятся
и другие народы России, в десятки, сотни раз многочисленнее
чеченцев. Мусульмане и христиане. И русский народ тоже, самый
большой среди них. Мы обвиняли во всех своих бедах русский
народ, считали его своим злейшим врагом. Но и русскому народу
не была нужна война, которую ее цари и богачи вели против
чеченцев. Они тоже не хотели, чтобы их братья и сыновья
погибали здесь. Но цари и богачи действовали и действуют не
испрашивая разрешения у народа. Русский народ тоже находится
в рабстве, его тоже угнетают царь и его приспешники. Он много
раз поднимался на борьбу с ними, но каждый раз эти восстания
жестоко подавлялись. Русский царь и богатеи - это общие враги
всех народов России. Но народы не смогут освободиться, если
будут стараться сделать это поодиночке. Тем более ничего не
получится у такого маленького народа, как мы. Но, несмотря на
это, чеченцы всегда в одиночку лезли первыми на борьбу против
притеснителей. Поэтому нам и доставалось лишений и горя
больше, чем другим. Дальше уже мы не будет держать это
первенство. Мы будем следить за действиями больших и малых
народов, не будем лезть вперед, но и укрываться за спинами
других тоже не будем. В этой борьбе мы не должны допустить
вражды с христианскими народами - русскими, грузинами,
армянами, осетинами. Наоборот, нам нужно искать с ними дружбу.
С их помощью мы разобьем общего врага, с их помощью вернем
свою свободу.

    Молчавший до сих пор Хюси-мулла вмешался в разговор:

- Ох, Овхад, Овхад. Я вижу, двадцать семь лет, проведенные
среди неверных, окончательно испортили тебя. Ты хоть
понимаешь, о чем говоришь? Аллах в святом Коране требует,
чтобы мы не искали сближения с неверными, не водили с ними
дружбу. Между мусульманами и христианами никогда не будет
согласия и мира. И не может быть. Тот, кто водит дружбу с
неверными, тем самым отрекается от Аллаха. Он уже не может
рассчитывать на милость Всевышнего.

- Позавчера на сходе ты говорил другое, Хюси, - подколол муллу
Янарка, подмигнув товарищам. - Ты говорил, что русский царь,
его хакимы и власть действуют с дозволения Аллаха, что
восставший против них, восстает против самого Аллаха и будет
вечно гореть в аду. А разве царь и его хакимы не такие же
христиане, как и другие русские?

- Царь, его хакимы и мюжги не одно и то же. Мюжги не имеют ни
Бога, ни веры. Это воры и разбойники, как вон те Доша и
Хомсурка! С ними нельзя водить ни знакомства, ни дружбы.

Среди собравшихся возник смешок.

- Хюси, я не алим и арабского языка не знаю, - сказал Овхад.
- Будучи в Баку, я снимал комнату в доме алима, мудрого и
образованного старика. Позже, в Сибири, я провел несколько лет
вместе с алимом, татарином по национальности. Из их рассказов
и ответов на мои вопросы я узнал многое об исламе. Во время
войны с мекканскими язычниками святой Пророк заключал союз с
другими арабскими племенами, у которых не было никакой
религии, и мусульмане бились с ними рука об руку. Почему мы
не можем сделать то, что сделал пророк для укрепления ислама?
Это одно. Второе. Мой брат Абди ездит в христианские, русские
города, ведет знакомство с христианскими купцами, закупает у
них товары, привозит их сюда и продает вам. Братья нашего
старшины Сайда - пристав и начальник округа. Служили русским
в рядах милиции Инарла и Чонака, а сегодня там же служат их
сыновья. Почему вам, богатеям и муллам, можно водить
знакомство с неверными русскими, дружить с ними, служить им,
а бедным чеченцам нельзя?

- Э-э, Овхад, разве ты не слышал, что мулла разрешил
похоронить на кладбище собаку, когда ее хозяин дал ему овцу?

- Смотри, Хюси. Как бы твоя власть не наказала тебя за то, что
ты объявляешь русских нашими врагами.

Хюси на какое-то мгновение растерялся. - Я говорю о мюжги,
которые пришли сюда с войной, убивали чеченцев, сжигали
аулы...

- Царь и богачи гнали их сюда силой. Эти солдаты и мы погибали
на войне, а проливаемая нами кровь превращалась в золото и
текла в их карманы.

- Овхад, у тебя с головой все в порядке? - попытался
заступиться за Хюси Панта-хаджи. - За такие разговоры власти
отсылают туда, откуда ты только что вернулся. Помни об этом,
если не хочешь обратно в Сибирь. Тебя не исправили даже 27 лет
каторги!

- Не беспокойся обо мне, Панта-хаджи. Эти 27 лет меня многому
научили. Я увидел много краев и народов, познакомился со
многими людьми. И я твердо знаю одно. Аллах создал на этой
земле людей и народы с одинаковыми правами. И не для того,
чтобы они враждовали, убивали друг друга, чтобы небольшая их
часть угнетала, держала в рабстве остальных. Он призывает нас
жить в мире, согласии, творя добро и справедливость. Русские
- христиане, чеченцы же - мусульмане. Но русский царь,
христианин, одинаково притесняет и русских, своих же христиан,
и чеченцев - мусульман. Такое же отношение к христианам -
грузинам и армянам - в мусульманской Турции и Персии. Везде,
во всем мире. У бедных, беззащитных, угнетенных людей один
враг - цари, богатеи и их приспешники. А отцы - толкователи
всех конфессий повернули религии с прямого пути, указанного
Аллахом в Торе, Библии, Евангелии и Коране, на путь служения
царям и богачам. То же самое вы делаете и здесь.

    Рассерженный Хюси-мулла попытался встать, чтобы уйти, но
Панта-хаджи, потянув за полу черкески, усадил его обратно.

    Спор, готовый перейти во взаимные оскорбления, прервался сам
собой, когда на улице из-за поворота показался высокий,
крепкий старик. Коротко остриженная седеющая борода, ухоженные
густые усы, отливающие здоровым румянцем щеки. Он был одет в
украшенную серебряным шитьем черную суконную черкеску поверх
атласного бешмета, живот стягивал украшенный серебром ремень,
на котором висел кинжал. Старику было далеко за 70, но казался
он значительно моложе. Из-под пышной папахи, закрывающей
высокий лоб, смотрели умные глаза. Эти глаза и крупный орлиный
нос вызывали невольное почтение к их обладателю.

За стариком показались сани, груженные несколькими мешками
кукурузной и пшеничной муки. Сзади к саням был привязан
крупный упитанный бык. Старик остановился, подождал, пока его
нагонят сани, и произнес, обращаясь к молодому человеку,
ведущему их:

- Заведи сани во двор. Возьми с собой Усмана, зарежьте и
освежуйте быка.

Али еще издали обратил внимание на этого человека, но из-за
слабого зрения не мог узнать его. С пришедшим с ним юношей он
познакомился вчера вечером. Это был Дауд, сын Айзы. Значит,
этот человек не мог быть ни кем иным, как Ахмадом Акболатовым.
Али почувствовал, как внимание собравшихся сосредоточилось на
нем и на подошедшем старике. Он встал и пошел ему навстречу.

- Ассалам алейкум! С приездом, Али! - старик крепко пожал руку
Али и обнял его. - С возвращением тебя. Пусть Аллах убережет
тебя от бед и несчастий!

Сейчас, вблизи, Али легко узнал Ахмада. Это был несомненно он.
Несмотря на годы, тому удалось сохранить многие черты.

- Спасибо и тебе, Ахмад! - Али, не отпуская руки, подвел его
к бревну и усадил рядом с собой. - Ну что, Ахмад, не забыл тот
день, когда на герзельском поле ты вытащил меня из пасти
смерти и отвез в кошкельдинские леса?

Ахмад растерялся.

- Не забыл... Невозможно забыть те годы.

- В тот день, спасая меня, ты покалечил руку...

- Я поступил так, как поступали все мы, Али. Бывали случаи,
когда товарищи спасали меня, иногда кого-то спасал и я. На
войне такое бывает. Тысячи и тысячи погибли, еще больше
остались калеками. Лучше расскажи о себе, как тебе удалось
вернуться?

- Что рассказывать? Сибирь - далекий и холодный край. А эта
каторга самый настоящий ад. Ее тяжесть преждевременно старит
и убивает человека. Многие мои товарищи умерли уже в первые
годы ссылки. Последний из них, беноец Ильяс, скончался после
одиннадцати лет этих мук. 26 лет после этого я не видел
чеченца. По правде говоря, я уже не надеялся, что смогу
вернуться когда-нибудь в эти края, увидеть земляков.

- Тебя не отпустили домой после десяти лет, к которым
приговорили?

- Нет. Перевели на вольное поселение, но разрешения вернуться
не дали. Я и сам не знаю, почему меня там держали. Видимо,
из-за восстания во главе с Алибеком-Хаджи. Много раз пытался
бежать, но каждый раз меня схватывали, возвращали обратно и
добавляли срок. Позже, когда уже состарился, отчаявшись
достичь свободы, решил, что видно на роду у меня написано
умереть в неволе. В последние годы к нам стали приводить
необычных арестантов. Их называли революционерами. Иначе
говоря, они выступали против власти царя. Узнав, как я попал
на каторгу и почему до сих пор не освобожден, они стали писать
ходатайства и жалобы вплоть до царя, и меня освободили. Среди
них был молодой грузин по имени Николаз. Как раз к концу его
срока подоспело и мое освобождение. Мы вместе ехали всю
дорогу, я сошел в Грозном, он поехал дальше в Грузию. И вот
я дома, вместе с вами.

- Надо было тебе этого грузина привести с собой, Али. Мы бы
оказали ему должное гостеприимство, - сказал Янарка.

- Он спешил. Кажется, они готовят там большие дела. Но он дал
слово, что как только появится возможность, приедет к нам в
гости.

- А эти арестанты со странным названием, о которых ты
говоришь. Что это за люди? - спросил Янарка.

- Это мудрые, мужественные, отзывчивые люди, Янарка. Они
говорили именно то, о чем только что говорил здесь Овхад. Пока
существует власть царя и богачей, народы не получат свободы,
все бедные, неимущие, свободолюбивые люди всех национальностей
должны объединиться, стать братьями и единым строем выступить
против этой власти. Только так можно добиться свободы. Нужно
отобрать власть у царя и богатеев и отдать ее в руки народа.
Они хотят, чтобы все люди жили свободно, в мире и согласии,
как одна семья, без войн и вражды. Поэтому власть бросает их
в тюрьмы, угоняет в Сибирь.

Поняв, что опять начинаются крамольные разговоры, Хюси-мулла
и Панта-хаджи встали и ушли.

- Это действительно необычные люди!

- А скоро произойдет то, о чем они говорили?

- Они сказали, что скоро. Правда, я не знаю, как они это
сделают. Наши умы не в силах понять всю глубину их замысла.
По пути домой, на поездах и в вокзалах, люди говорили, что в
крупных городах России русские выступают против царя,
недовольные своим тяжелым положением и начавшейся войной с
Японией. А арестанты, о которых я рассказывал, говорили, что
ни один народ в одиночку не добьется свободы. Все народы
должны объединиться. А во главе этого восстания должен стать
русский народ, как самый многочисленный. Долг русского народа
вернуть малым народам России свободу, отобранную у них русским
царем и богачами. А малые народы должны помочь русскому народу
выполнить эту миссию. В этом, я думаю, эти арестанты правы.

Ахмад вернулся к этому разговору позже, когда они уединились
в соседском доме, помолились и завершили вирд.

- Пока мы одни, я хочу тебе кое-что сказать, Али. Ты говорил
слишком смелые вещи. Я пытался тебя остановить, но ты не понял
моих знаков. Али, как только здесь укрепилась существующая
власть, времена прежних благородных людей ушли. Многие сейчас
готовы за деньги продать мать родную. Надо быть осторожным,
когда говоришь на людях.

- Я знаю, что могут быть среди нас и такие люди. Но когда
кто-то задает мне вопрос, я не могу не отвечать, не высказать
правду, скрывать свое мнение. Я так и не научился лицемерить.

- Правда никому не нужна. По-моему, со дня сотворения человека
никогда не побеждала правда, и не было справедливости. Правда
всегда проигрывает, ложь побеждает. А правда приносит беды и
несчастия тому, кто ее говорит. Я не призываю тебя лицемерить.
Но когда твоя правда опасна для тебя же самого, можно же
просто промолчать. В наше время за незначительные повинности,
а то и вовсе без вины, по чьему-то навету или доносу людей
схватывают и бросают в тюрьмы. Ты стар, Али. У тебя не тот
возраст, чтобы опять уходить в Сибирь. Еще раз оттуда ты уже
не вернешься.

- Я это знаю, Ахмад. Сам удивляюсь, как я выжил в первый год
ссылки, что уж говорить о 38 годах. Молод был, поэтому,
наверное, вынес все это. Но как же мне молчать, словно
трусливому зайцу, когда меня о чем-то спрашивают, или ведут
явно лживые, провокационные разговоры? Аллах требует, чтобы
мы говорили правду в лицо.

- Значит, меня ты сравниваешь с трусливым зайцем! - рассмеялся
Ахмад. - Не из-за трусости я отошел от борьбы. Просто я понял,
что вся эта борьба и многочисленные жертвы бессмысленны. После
твоего ареста в горах разгорелось восстание во главе с
Алибеком-Хаджи из Симсира. Это был мудрый и мужественный
молодой человек. Основные события разворачивались здесь, в
Ичкерии. Руководителей восстания, тринадцать человек, повесили
в Грозном, многие погибли при подавлении восстания, тысячи
сосланы в Сибирь. Короче говоря, это восстание не принесло
пользы чеченскому народу. Наоборот, только еще больше бед.

- Многие беды и лишения произошли по нашей же вине, Ахмад.
Ошибки наших руководителей еще с шамилевских времен,
допущенные ими сознательно или неосознанно, нанесли нам
большой вред. Перед самым твоим приходом Овхад говорил очень
умные слова, но мне показалось, что его никто не понял. Самой
большой ошибкой наших вождей в далеком и близком прошлом - это
то, что они считали все христианские народы, и близкие, и
дальние, нашими врагами, объявляли против них священную войну.
Видя в воюющих против нас русских войсках офицеров и генералов
из грузин, армян, осетин и других народов, мы переносили свою
ненависть к ним на их народы. А эти народы, в том числе и
русский, сами находились в рабстве, под гнетом царя. Они также
не желали этой власти. Позже я узнал, что когда мы воевали
против царских войск, эти народы тоже поднимались с оружием
в руках против царя. Мы же не желали с ними объединиться и
вместе подняться против общего врага - царя и богачей. У нас
не хватало на это сознательности. Ладно, пусть мы не хотели
объединиться с христианскими народами в общей борьбе. Но мы
не должны были хотя бы отпугивать их, отгораживаться от них,
объявлять их своими врагами. Многие наши неудачи происходили
именно по этой причине. Представителя любого христианского
народа мы считали своим врагом. Да и сейчас считаем. Нам надо
хотя бы сейчас остановиться, оглянуться, проанализировать
пройденный путь, понять, почему мы оказались на дне пропасти,
и постараться в будущем не повторять эти ошибки. Насколько
велика территория России, насколько силен ее царь, как
многочислен русский народ, я узнал в Сибири. Чеченские земли
меньше самой маленькой ее губернии. В России несколько сот
городов, не говоря уже о селах. Жителей в любом городе больше
всех чеченцев вместе взятых. Что там далеко ходить, даже в
Чечне русских больше нас. Наш народ мал, его территория и силы
неизмеримо малы, в одиночестве он не справится с Россией и
царской властью. Поэтому, Ахмад, я не призываю людей с оружием
в руках подниматься на борьбу против существующей власти. Я
буду решительно выступать против тех, кто станет призывать к
этому. Нам нужно делать то, что будут делать другие народы
России. Как сегодня говорил Овхад, не забегая вперед и не
отставая. Если мы, как и прежде, будем с оружием в руках лезть
драться, не взвешивая свои силы и силы врага, чеченский народ
погибнет. Надо быть умнее и терпеливее. Наступит и наш день.

- Али, хватит ли у тебя сил убедить в этом чеченцев?

- Конечно, нет. Наш народ отстал в образовании, отстает и его
сознание. Сознание любого человека и народа связано с
образованием. Святой пророк призывал изучать науку от рождения
и до самой смерти. Чеченцы не хотят этого. У чеченцев весь ум
сосредоточен в глазах. Обучить людей, поднять их сознание у
нас с тобой не хватит ни знаний, ни ума. Даже имей мы с тобой
все это, у нас уже и времени не осталось. Но наш долг
постараться образумить людей, попытаться уберечь их от ошибок,
от бессмысленной гибели. А за то, что ты беспокоишься обо мне,
пытаешься уберечь, спасибо. Я буду осторожен.

- Больше всех остерегайся Хюси-муллы и Абди. У них среди людей
есть глаза, уши и языки.

- Кто такой Абди, чей он?

- Ты помнишь торговца Хорту? Абди его сын.

- Разве и Овхад не его сын?

- Да, его. Но он не похож на остальных. Был у Хорты еще сын,
по сравнению с которым отец и Абди просто невинные овечки. В
последнюю войну, когда солдаты грабили аул, поджигая дома, он
носился по дворам аульчан во главе солдат. Мачиг и Васал
пристрелили его.

- А что сталось с ними самими?

- В тот день они оборонялись, укрепившись в доме Мачига. Много
солдат они положили, но погибли и сами.

- Да обретут они рай. Это были бедные, несчастные, но
безгранично храбрые люди.

Пришел Дауд и позвал стариков к очередным гостям.

Наконец прекратился поток людей к дому Али. Вернулись в свой
дом Ахмад и Айза. Али остался в пустом доме, наедине с
горькими мыслями.

Но еще сильнее были страдания Ахмада и Айзы.

Ахмад сидел на краю глиняной кровати, низко опустив голову и
медленно перебирая четки. Мысли его были далеко от молитв,
которые он шептал. Его женой является женщина, которая по
закону принадлежит другому. Он женился на ней через 20 лет
после того, как все решили, что Али мертв. И не Ахмада это
была инициатива. Это сделали другие, когда он остался один
после смерти жены, без детей. Не советуясь с ним и с Айзой,
против их воли. Ахмад не должен был брать в свой дом вдову
Али. Пусть и не в полном смысле этого слова, но какие-то
дружеские отношения между ними были. Более того, они очень
ценили и почитали друг друга. Но люди нашли доводы и
аргументы, чтобы склонить Ахмада и Айзу к этому браку. Солдаты
убили старшего сына Айзы, забрали всю утварь, сожгли дом, и
она осталась одна с пятнадцатилетним сыном. Без кола и двора.
Без чьей-либо помощи. Без опекуна, если не считать старого,
больного отца, прикованного к постели. Ахмада тоже жизнь не
ласкала, на склоне лет он остался один, без жены и детей. Он
боялся, что старость и болезни свалят его с ног, и тогда уже
некому будет о нем позаботиться. Ахмад надеялся, что Усман
станет ему родным, что в ответ на его заботу сейчас мать и сын
будут заботиться о нем в будущем; что за помощь вдове и ее
сыну Аллах возблагодарит его. Судьба распорядилась так, что
они оказались вместе. Вначале между ними стоял холодок. Айза
в душе все еще не могла смириться с тем, что Али не вернется.
Но когда родился сын, последние капли надежды испарились, и
она стала доброй и верной супругой Ахмада.

И вот, через тридцать восемь лет, когда уже никто не ждал, Али
вернулся. Будто с того света. Его жена замужем за Ахмадом. Это
что-то неслыханное. По чеченскому обычаю и вышедшая замуж при
живом муже женщина, и взявший ее в жены муж подлежат смерти.
Правда, здесь своеобразный случай. Который люди беспринципные,
коварные и глупые могут подвести к вражде и мести, а
благородные и набожные люди могут уладить миром, не входя в
противоречие с кодексом чести чеченца и с религией. До ссылки
не было по берегам Аксая человека благороднее, отважнее,
добрее и милосерднее Али. Но, может, его изменили годы,
проведенные вдали от Родины? Может, беды и лишения ожесточили
его сердце? Может, он забыл благородные обычаи своего народа?
Или может, его сердце отравит яд сплетников?

Пару дней назад Ахмад по какому-то делу завернул в магазин
Абди. Хозяин магазина и Хюси-мулла стояли по разные стороны
прилавка и о чем-то болтали. При его появлении у них вырвался
смешок.

- Ахмад, шариат разрешает мужчинам иметь до четырех жен. Но
я никогда не слышал, что женщина может иметь двух мужей. Айза
твоя жена, но иногда ходит к сыну в дом Али. Кто из вас ее
муж? - спросил Хюси, продолжая улыбаться.

Эти слова вызвали смешок и у Абди. Ахмад молча закрыл дверь
изнутри на засов, подошел к Хюси, сильными руками схватил его
за ворот атласного бешмета так, что сорвались застежки, и
притянул к себе:

- Проститутка, сын проститутки! Свинья, рожденная свиньей!
Твое счастье, что я оказался здесь без кинжала. Но знай, если
я когда-нибудь услышу, что ты по какому бы то ни было поводу
произнес мое имя, имя Айзы или Али, я отрублю твою свиную
башку! Проститутка продажная!

Ахмад поднял съежившегося Хюси, бросил его за прилавок на
дрожащего от страха Абди и вышел.

Ахмад знал, что в ауле есть люди, распространяющие подобные
сплетни.

Решив как-то разрешить создавшуюся ситуацию, он, втайне от
всех, побывал у ученого алима в одном из равнинных аулов и
посоветовался с ним. Тот рассказал, что по исламу женщина
может выйти замуж через 4 месяца и 10 дней после смерти мужа.
Если же муж уехал по какой-либо нужде, будь то торговая
поездка, отъезд на войну, плен и так далее или пропал без
вести, а жена вышла замуж за другого, то при его возвращении
человек, взявший такую женщину в жены, должен с ней
развестись, и она возвращается к первому мужу. Со всеми
процедурами венчания, как в первый раз, если, конечно, он
желает ее возвращения. Если же он или она не хотят
возобновления брачных отношений, бывший муж должен дать ей
полную свободу для дальнейшего устройства своей жизни. Если
муж уехал добровольно или по принуждению, не оставив жене
средств к существованию, через 4 месяца и 10 дней она может
выйти замуж даже при живом муже. По шариату оно, конечно, так.
Но для человека, выросшего на обычаях и традициях чеченского
народа, это было чем-то диким и развратным. Как-то это дело
все равно нужно было уладить. Но как?

Айзу терзали те же мысли. Она сидела перед очагом на мягком
сиденье из овчины и тихо перебирала четки. Дубовое полено в
очаге давно уже выгорело, превратившись в светящиеся угли.
Керосин в лампе кончался, и свет ее тускнел.

Айза знала, что Али и Ахмада терзают муки. Но это было ничем
по сравнению с муками в ее сердце. Только она виновата в
позоре Али. Меньше всего в этом повинен Ахмад. Он всего лишь
женился на женщине, которая добровольно вышла за него. Во всем
виновата она одна. Вышедшая замуж при пропавшем без вести
муже. Ну и что, что двадцать лет прошло? Надо было ждать еще
двадцать лет, до смерти. Пусть не было ни кола, ни двора. Надо
было жить в землянке, просить милостыню, растить сына. Потом,
в старости, и сын о ней заботился бы. Так она и решила тогда.
Верила в возвращение Али. Но все изменило решение ее старого
отца. Он говорил, что ему недолго осталось жить на этом свете.
У тебя и твоего сына нет родственников, печалился старик.
После смерти отца ты остаешься одна. Без дома. Без хозяйства,
без опекуна. А сына надо женить. И тогда вам понадобятся дом,
скотинка, плуг, арба. Ахмад мудрый, благородный, добрый,
уважаемый человек. Есть у него и кое-какое хозяйство. Он будет
заботиться о вас. Построит дом сыну, наладит хозяйство. Более
того, у Усмана могут появиться братья и сестры, на все воля
Аллаха. Родственники Ахмада собираются подключить к этому делу
нашего устаза. Мы не можем отказать в просьбе устазу.
Говоришь, что все еще веришь в возвращение Али? Как бы ни было
тяжело, но с этой верой придется расстаться. Уже двадцать лет
от него нет никаких вестей. Будь он жив, какую-то весточку с
кем-нибудь да передал бы. Ты ждала двадцать лет, довольно
тешить себя иллюзиями. Ты еще молода. Каждый человек умирает
в назначенный час. Но живым надо как-то жить. Это моя
последняя просьба к тебе...

Аллах всему свидетель. Она согласилась не потому, что забыла
Али или желала мужа. Ей не нужен был мужчина, не нужно было
замужество. Она и в молодости не успела насытиться любовью.
Сначала муж уехал в Турцию, обещав скоро вернуться. Но
возвратился только через три года. Вскоре его схватили и
приговорили к десяти годам каторги. Еще через восемь лет
солдаты убили Умара. Сожгли дом со всей утварью, увели пару
волов и корову. И она осталась с Усманом под открытым небом.
Разве она была в состоянии думать о муже и замужестве? Она ни
на минуту не забывала Али, свою первую и последнюю любовь. Она
согласилась на этот брак только ради Усмана и старого отца.
О любви к Ахмаду нечего было и говорить. Как ни был он добр
к ней и ее сыну, не возникало в ее сердце влечения к нему.
Ахмад отстроил дом Усману, купил ему пару волов, корову. Но
все равно она не в силах была забыть Али и полюбить Ахмада.
Когда родился сын, а потом и дочь, она покорилась судьбе. Хотя
и не родилась новая любовь в сердце, она стала верной и
преданной женой Ахмаду. Аллах свидетель, Айзе не нужен был
муж, не нужно было замужество. Если бы знать, чем все это
обернется...

- Айза, - тихо позвал Ахмад.

- Что тебе, - еле слышно ответила Айза.

- После возвращения Али тяжелые думы сводят нас с ума. Долго
так продолжаться не может.

- Что же нам делать?

- Ты знаешь, как у нас все это случилось. По правде говоря,
после смерти жены мне нужна была хозяйка в доме. Но ты не
нуждалась в муже, не хотела замужества. Аллах по своей воле
и по какому-то замыслу соединил нас. Ты родила мне сына и
дочь. Но люди уже пускают грязные сплетни. Как ты думаешь, что
нам делать?

- Не знаю. Лучше было бы, если бы я умерла до этого замужества
или до возвращения Али. Но Аллах не пожелал этого.

На какое-то время установилась тишина.

- Али состарился, так и не познав счастья. Он перенес столько
горя и лишений, что их хватило бы на сотню жизней. Его
положение еще тяжелее, чем мое. По нашей религии и по всем
законам человечности ты можешь вернуться к нему. Он уже стар
для новой женитьбы. Кто же скрасит его старость, если не ты?

Айза молчала. Да и что она могла сказать? Ахмад сохраняет
благородство. Но Айза не может так поступить. У нее трое
детей. Там - сын, здесь - сын и дочь. И Али, и Ахмад - оба
были к ней добры. Но огонь любви в ее сердце горел только для
Али. Ее первой любви. Но и этот огонь погас, оставив после
себя только слабую искорку. Его погасила жестокая судьба. Из
глаз Айзы потекли горькие, обильные слезы.

- Айза, почему ты не отвечаешь?

Айза заплакала, уже не стараясь сдерживаться. Ахмад терпеливо
ждал, давая ей выплакаться.

- Айза, скажи что-нибудь...

- Во всем виновата только я... Я не должна была выходить за
тебя. Сердце подсказывало мне, что Али жив... Я верила в его
возвращение даже тогда, когда в это не верил уже никто. О
замужестве я никогда не думала. Я согласилась на это ради
старого отца и сироты - сына. Ты заботился о нас, был нам
родным. Неужели ты думаешь, что мы забыли или забудем твою
доброту, все, что ты для нас сделал? Но лучше бы нам с Усманом
умереть тогда от голода...

- Это все в прошлом, Айза. Я просто исполнял долг
мусульманина. Наши слезы или сожаления ничего уже не исправят.
И не будем искать виноватого. Все произошло по воле Аллаха...
Что же на душе у Али?

Айза встала, выпрямляя спину, и посмотрела на Ахмада.

- Откуда мне знать? Ты же знаешь, я не стану задавать ему
такие вопросы.

- Да я так спросил...

На какое-то время оба замолчали.

- Ахмад, ты знаешь, как все произошло. Сын Али Усман, твои
Дауд и Седа - братья и сестра, рожденные одной матерью. Все,
что случится с тобой или с Али, ранит сердца всех троих. Обо
мне и говорить нечего. Любое событие среди наших людей
распространяется быстро, обрастая слухами и недомолвками. Вы
оба уважаемые, мудрые, благородные люди, истинные мусульмане.
Вам надо встретиться и вдвоем, не привлекая посторонних,
решить эту проблему. В соответствии с исламом и чеченскими
обычаями...

Ахмад снова опустил голову и стал перебирать четки.

После долгой беседы с Усманом пару дней назад Али глубоко
задумался над непростой ситуацией, возникшей между их семьями.
Усман от начала до конца во всех подробностях рассказал ему
об обстоятельствах замужества матери. О горе, окутавшем сердца
Айзы и Ахмада, о своей растерянности. Сын чувствовал себя
виновным в том, что согласился на брак матери и Ахмада.

- Усман, зачем вы терзаете себя? - сказал Али, внимательно
выслушав сына. - Ничего страшного не произошло.

- Люди поговаривают, что ты должен убить их...

Али от души рассмеялся, в первый раз за сегодняшний день.

- Почему? За какую вину? Если бы твоя мать вышла замуж,
опозорив нас, зная, что я жив, тогда по адату я мог бы мстить.
Иначе говоря, обязан был бы. После смерти мужа женщина по
шариату может выйти замуж, выждав положенный срок. Твоя мать
же ждала меня двадцать лет. Судя по твоим словам, ждала бы и
до смерти, если бы могла отказать в просьбе умирающему отцу,
если бы была крыша над головой и если бы не вынуждена была
думать о твоей судьбе. А Ахмад не забирал бы ее к себе
насильно. Все было сделано строго по шариату и в соответствии
с нашим адатом. В чем же они виноваты? На все воля Всевышнего.
Я видел много женщин, которые, овдовев, выходили замуж, бросив
на произвол судьбы детей. Твоя мать не первая и не последняя
вдова, вышедшая замуж. Правда, мое "воскрешение" немного
осложнило это дело, но ничего такого, из-за чего следовало бы
терять голову, не произошло. Надо всего лишь проявить мужество
и самообладание, и все разрешится.

Мысли Али, оторвавшись от беседы, вернулись на двадцать пять
лет назад, на сибирскую каторгу. Похоронив всех высланных с
собой чеченцев и оставшись один, Али сблизился с одним
узбеком. Каждый вечер и в изредка выпадавшие свободные дни
Сулейман обучал Али теологии. Через несколько лет Али вполне
сносно владел узбекским и арабским языками. Когда они, изучая
шариат, затронули вопросы женитьбы и взаимоотношений мужа и
жены, Али засыпал учителя вопросами. Ему не раз доводилось
слышать, что в вопросах брака имам Шамиль допускал нарушения
норм шариата, насильно выдавая замуж девушек и вдов за мужчин,
уже имевших жен и детей. Шла война, мужчины погибали,
незамужних женщин же становилось все больше и больше, поэтому
Шамиль принуждал мужчин брать в дом вторых жен. Али, конечно,
понимал имама. Он старался возместить таким образом людские
потери, особенно мужского пола. И еще для того, чтобы молодые
незамужние женщины не выходили на путь разврата, чтобы они не
опорочили свои честь и достоинство. Женщин, не желавших
выходить за женатых мужчин, и мужчин, отказывавшихся брать в
свои дома вторых жен, бросали в зинданы и держали там до тех
пор, пока они не соглашались на брак. Вдобавок за каждую ночь
в зиндане на них еще налагался штраф в двадцать копеек.

- Этот ваш Шамиль был мудрым человеком, хотя и нарушал шариат,
- сказал Сулейман, выслушав Али. - Шариат обязывает молодого
человека жениться, если подоспел срок женитьбы и если есть
женщина, согласная на брак с ним. Так же и девушка должна
выходить замуж в срок. Ислам считает большим грехом отказ от
брака. Во-первых, их долг перед Алахом размножаться,
во-вторых, неженатый мужчина и незамужняя женщина могут пойти
по пути разврата и прелюбодеяний. Чтобы не допустить этого,
ислам обязывает молодых людей вступать в браки. Но выдавать
женщин за нелюбимых и заставлять мужчин вступать в брак не по
любви запрещено. Оба, вступающие в брак, должны быть согласны
на это. В этом ваш Шамиль нарушал шариат.

Хорошо обдумав слова Сулеймана, Али через несколько дней
вернулся к этому разговору:

- У меня дома осталась молодая жена с двумя малолетними
сыновьями. По адату моего народа она должна ждать меня, не
выходя замуж. Десять лет, к которым меня приговорили, давно
прошли. Жена и родственники не знают обо мне ничего. Может
быть, они давно похоронили меня. Иногда я и сам теряю надежду
на возвращение. Тем более, что и смерть здесь ходит по пятам.
Как религия смотрит на то, что моя жена будет ждать меня, не
выходя замуж, даже если потеряет всякую надежду на мое
возвращение? Имеет она право выйти замуж?

- Женщина вольна выйти замуж через четыре месяца и десять дней
после смерти мужа.

- Но я же жив?

- Даже если муж жив, но находится далеко. Муж, уходя на войну
или по делам торговли в далекие земли, или, как мы, вынужденно
покидая дом, должен оставить жене средств на еду, одежду, и
другие нужды столько, чтобы этого хватило до его возвращения.
Если муж всего этого не оставил, жена может обратиться к
шариату, который позволяет ей выйти замуж через 4 месяца и 10
дней.

- А если она не хочет выходить замуж? У нас же двое детей?

- Выходить или нет, это ее дело. Твой же долг дать ей свободу
выбора, освободить от связывающих вас уз.

- Как же я могу сделать это, если не с кем передать весточку,
а письма отсюда не ходят? Что мне делать, если она выйдет
замуж без развода?

- Если хочешь остаться чистым перед Аллахом, трижды, с
перерывами в один месяц, беря в свидетеля Создателя, произнеси
формулу развода. Тогда ты будешь безгрешен перед Аллахом и
женой.

- А что будет, если она выйдет замуж без моего развода, а мне
все же удастся вернуться домой?

- Если она захочет вернуться к тебе, а ты пожелаешь взять ее
обратно, то муж должен дать ей развод. Ты же, как в первый
раз, должен совершить обряд венчания. Если же ты не захочешь
вернуть ее в свой дом, или этого не пожелает она, женщина
остается с новым мужем. И то, и другое всецело будет зависеть
от желания каждого из вас.

После этого Али, взяв в свидетели Сулеймана и одного татарина,
трижды, с перерывами в один месяц, произнес формулу развода,
тем самым освободив Айзу от связывающих ее с ним брачных уз.
Тогда он не мог даже предположить, что когда-нибудь вернется
домой, а свою Айзу найдет в доме другого мужчины...

Прослонявшись по двору, Али вернулся в дом, совершил вечернюю
молитву и присел с четками в руках. Медана ушла навестить
родителей, внуки где-то играли. В доме было тоскливо от
тишины. Скоро с мельницы вернулся Усман.

Али сидел, надеясь, что кто-то зайдет скоротать с ним вечер.
Когда он уже потерял надежду дождаться кого-нибудь, пару раз
кашлянув во дворе, в дом вошел Ахмад. Поздоровавшись и
справившись о здоровье, немного поговорили о сельских
новостях. Ахмад поведал о своем деле. Его рассказ и рассказ
Усмана полностью совпадали.

- Так, по воле Аллаха, соединились наши судьбы, - закончил
Ахмад свой рассказ. - Если желаешь, можешь мстить мне по
нашему адату. Но есть и дозволенные религией пути, позволяющие
уладить это миром. Аллах свидетель, Али, все, что произошло,
случилось не по вине Айзы и не по моей вине, видно, так
рассудил Всевышний. От чистого сердца я хочу, чтобы Айза
вернулась в твой дом. Я отдаю все это на твой суд.

Не отвечая Ахмаду, Али позвал в комнату Усмана.

- Пригласи сюда Панта-хаджи, Лорсу, Дошу и Солтху.
Поторапливайся.

Не прошло и часа, как пришли все приглашенные.

- Полагаю, мне нечего рассказывать вам о ситуации, возникшей
между мной и Ахмадом. И вы, и весь аул об этом хорошо знаете.
Короче говоря, через двадцать лет после того, как моя семья
и весь аул поверили в мою смерть, моя бывшая супруга Айза
вышла замуж за сидящего здесь Ахмада, а Ахмад женился на ней.
С точки зрения шариата это безукоризненный брак. Айза жила со
мной в моем доме восемь лет, в доме Ахмада она уже
восемнадцать лет. От меня у Айзы один сын, от Ахмада же - сын
и дочь. Все эти восемнадцать лет Ахмад заботился о моем сыне,
как о своем собственном. Мой сын, сын и дочь Ахмада братья и
сестра, рожденные одной матерью. Я, Ахмад и Айза уже старые
люди, нам недолго осталось жить на этой земле. Но наши дети
и их потомки должны жить. У нас с Ахмадом нет времени не
только на вражду, но даже на незначительную ссору. Да и причин
для этого нет, если мы с ним мусульмане и благородные люди.
Есть еще одно обстоятельство, о котором знаем только я и
Всевышний. Через пятнадцать лет ссылки, отчаявшись вернуться
домой, я посоветовался с большим алимом, узбеком, и, взяв в
свидетели этого узбека и одного татарина, в присутствии двух
этих мусульман дал Айзе развод, строго следуя шариату. Она с
тех самых пор свободна от уз, связывающих нас. Если же вы
сомневаетесь в моих словах, я готов подтвердить их клятвой на
Коране. Ни по шариату, ни по нашим обычаям Ахмад и Айза ни в
чем не виноваты передо мной, они не сделали ничего позорного
ни для меня, ни для себя. С моей стороны к ним не будет ни
ненависти, ни вражды. Мой сын уже взрослый человек, у него
своя семья. А сын и дочь Ахмада еще молоды, им 17 и 15 лет.
Сын должен жениться, дочь надо выдавать замуж. Я хочу, чтобы
Айза со своими детьми осталась в доме Ахмада. Я желаю, чтобы
мой сын и дети Ахмада были братьями и сестрой. Панта-хаджи,
противоречит мое решение исламу и шариату?

- Насколько я знаю, Али, твое решение не нарушает ни один знак
ислама.

Али повернулся к остальным:

- Вас троих почитают в нашем ауле и за его пределами. Вы
хорошо знаете адат. Есть ли в моем решении что-нибудь позорное
для меня?

- Конечно, нет, Али. Твое решение подтверждает, что ты
истинный мусульманин и благородный человек. То же самое мы
можем сказать и о тебе, Ахмад. Спасибо вам обоим. Пусть любовь
и согласие между вашими семьями будут жить вечно.

- И еще несколько слов. Я слышал, что женщины и некоторые
мужчины похуже них распускают в нашем ауле сплетни обо мне и
Ахмаде. Поэтому сообщите аульчанам о состоявшейся здесь
беседе. С человеком, допустившим впредь такие недостойные
речи, у меня никогда не будет мира. Эта просьба относится
особенно к тебе, Панта-хаджи. Потому что, во-первых, ты
сельский кадий, во-вторых, эти сплетники вьются вокруг тебя.
На этом все. А сейчас будем вести другие беседы, пока вам не
надоест.

Медана поставила перед гостями горячий чурек и вареную фасоль.

Переводчик

Подписаться

Вы можете подписаться на обновления сайта. Для этого введите Ваш электронный адрес:

 

Напишите нам






Кто на сайте

Сейчас 215 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Вход на сайт

На сайте нет регистрации пользователей. Все разделы сайта доступны без регистрации

Статистика


Рейтинг@Mail.ru


Баннер

Разместите у себя на сайте наш баннер

История, обычаи и традиции чеченского народа

Реклама на нашем сайте