noh cherkeskaПримеры проявления Нохчалла.

Рассказы из жизни, присланные посетителями нашего сайта.

ishkola 1Онлайн уроки по чеченскому языку

С квалифицированным репетитором

История Чечни

О населении Чечни

1860-1900 гг.

На Северном Кавказе население за счет воспроизводства увеличивалось быстрее, чем в целом по России. Уже в 90-е гг. XIX в. по показателям естественного прироста Северный Кавказ выдвигается на первое место в России и сохраняет это преимущество до 1917 г. Отрицательно влияли на этот процесс войны, массовый исход значительнейшей части жителей горного Кавказа в Турцию в конце 50-х – середине 60-х гг. XIX в. и почти полное отсутствие медицинского обслуживания коренного населения региона в течение всего анализируемого периода.


С 1863 по 1873 гг. население Терской области увеличилось в общей сложности на 94 984 человека или на 18,9 %. При этом население городов стало больше на 23,3 %, а сельское население на 17,1 %. Из округов области наибольший прирост за это десятилетие был зафиксирован в Грозненском округе – 29,5 %, затем шел Аргунский округ – 28,4 %, в Нальчикском и Пятигорском было по 25 %, в Веденском – 19,1 % и Владикавказском округе – 15,8 %. Убыль населения в Кизлярском округе составила 8,2 % и в Хасав-Юртовском округе 0,3 %.
Мужское население в округах превышало женское на 7,5 %, то есть в среднем на 100 мужчин приходилось 93 женщины. В Аргунском округе на 100 мужчин приходилось 99 женщин. У чеченцев разность прироста у различных полов в целом была не особенно велика. Размер естественного прироста у чеченцев в 1877 и в 1890 гг. был одинаков и равен нормальному для горцев показателю 1,3. В 1877 г. на 100 горцев приходилось 48 чеченцев, в 1890 г. 46 чеченцев. В 1884 г., по сравнению с 1883 г. число родившихся в Грозненском и Веденском округах увеличилось, а в Аргунском округе уменьшилось.
В целом, в Терской области, в 1867 г. на 100 жителей приходилось 3,77 родившихся. Наиболее близка она была по этому показателю к Иркутской губернии – 3,92 новорожденных и Эстлянской губернии – 3,47 новорожденных. На 100 жителей Терской области приходилось 2,27 умерших. В Семипалатинской области этот показатель был равен 2,27, а в Бакинской губернии 2,21. По Кавказу в среднем на 100 жителей приходилось 3,79 родившихся, 2,52 умерших и 0,96 браков. В Терской области на сотню жителей приходилось 0,75 браков, близким к этой цифре в Российской империи был показатель Великого княжества Финляндского – 0,72.
На довольно высокий уровень смертности на Кавказе влияло практическое отсутствие квалифицированной медицинской помощи, из-за неразвитой системы медицинского обслуживания населения региона. Также сильно сказывались на жителях последствия Кавказской войны, такие как: ранения, полученные в ходе боевых действий; психологические нагрузки, связанные с завоеванием края и установлением чуждого режима жизни.
Из всей Российской империи, именно на Кавказе, по Всероссийской переписи 1897 г., насчитывалось минимальное число стариков от 60 лет и старше. Однако здесь же был и самый высокий показатель по империи числа детей от 1 до 9 лет – 26,8 % мальчиков и 28,2 % девочек. По количеству долгожителей, которым больше 110 лет, в сельских районах страны лидировала Томская губерния – 54 чел., затем шла Карсская область – 45 чел. и на почетное третье место вышла Терская область – 19 чел. (5 мужчин и 14 женщин). В городах долгожителей проживало намного меньше. Наибольшее количество городских долгожителей проживало в Самарской губернии – 5 чел., немного от нее отстала Терская область, здесь в городах жило 4 чел., которым на момент переписи было больше 110 лет. Возможно, на Кавказе было значительно больше долгожителей, просто метрические книги начали вести, да и то не повсеместно, только с установлением русской власти и выявить точную дату рождения человека было весьма проблематично.

На Северном Кавказе Терская область занимала первое место по количеству распространенных кустарных промыслов (41 промысел). За ней следовала Кубанская область (32 промысла), далее Дагестанская область (30 промыслов) и, наконец, Ставропольская губерния (21 промысел). Чеченцы на Северном Кавказе в свою очередь занимали 1 место по кустарным промыслам. Они изготавливали очень высокого качества бурки, металлические и шелковые изделия. Оружейное мастерство у горцев продолжало существовать очень долго. В 1897 г. один из кавказских краеведов писал, что «еще в самое недавнее время во многих аулах Терской области выделывались клинки атагинских мастеров, попавшие даже в казачьи песни». Кинжалы атагинских мастеров пользовались известностью на всем Северном Кавказе; терские казаки, например, заказывали у них кинжалы целыми партиями. Быстро распространялись среди казаков кавказские седла, хорошо приспособленные для езды в горах. Большим достоинством отличалась и кавказская винтовка, прежде всего, она была очень легкой. Горцы раньше, чем было усовершенствовано русское пехотное ружье, дали своему ружью нарезы и достигли этим дальнобойности, поэтому кавказская винтовка, при особом устройстве прицела, далеко превосходила русское солдатское ружье (до введения штуцеров). Оригинальными были и кавказские пистолеты с хитроумными приспособлениями для многозарядности, изобретенными раньше, чем европейский револьвер барабанной системы. Горцы с успехом переделывали свои азиатские ружья в ружья системы Бердана. Руководство Терской области в начале 1890-х гг. вынуждено было запретить продажу с артиллерийских складов бракованных оружейных частей, которая выросла до невероятных размеров. Дело в том, что туземные мастера легко собирали из этих запчастей прекрасные винтовки, тем самым, пополняя рынок вооружения в регионе, а ведь в цели у властей были прямо противоположные – руководство добивалось полного разоружения населения. Кузнецы, слесари и оружейники, знакомые с нарезкой оружия, посвящавшие себя искусству по его изготовлению, поняли запросы мирного времени и занялись прибыльной выделкой земледельческих и других необходимых в хозяйстве орудий. Новым явлением в развитии кузнечного дела было то, что кузнецы начали работать не только на заказ, но и на рынок. Труд кузнецов применялся в ремонте сложных сельскохозяйственных машин. В 1886 г. в селе Ачхой-Мартан было 11 кузнецов, 6 серебряников, 3 слесаря; в Устар-Гордое – 6 кузнецов; в Бено-Юрте – 4 кузнеца; Брагунах – 5 кузнецов.


В Грозненском округе насчитывалось 129 чеченцев, владевших водяными мельницами, 15 человек владели черепичными заводами, 17 человек владели лесопильнями, у 2 чеченцев были конные мельницы, 2 чеченца владели горшочными заводами и 23 человека имели кирпичные заводы. Уже в 1890 г. в Чечне насчитывалось до 1000 водяных мельниц. В 1876 г. в двух верстах от слободы Ведено работал кирпичный завод. Здесь изготавливался жженый кирпич, глиняная посуда и черепица для крыш. На заводе было 2 рабочих и производительность его доходила до 200 рублей в год. Князь А.М. Дондуков-Корсаков высоко оценил предприимчивость чеченцев, вот что он писал о том времени: «Чеченское племя и другие горские народности, населяющие Терскую область, представляют разительный пример быстрого экономического развития после долголетней и ожесточенной борьбы. Многолюдные чеченские селения утопают во фруктовых садах. Прежние убогие жилища постепенно вытесняются хорошими домами почти европейской постройки».
Выходец из Урус-Мартана А. Арсамирзаев в 1870-х гг. построил в Грозном большой дом из 13 комнат, открыл солидное торговое предприятие. Впоследствии возник торговый дом Ахмада Арсамирзаева, состояние которого оценивалось в 150 тысяч рублей. Большой предприимчивостью славились Мациевы – выходцы из селений Шали и Гехи, поселившиеся в 1869 году в крепости Грозной. Они вкладывали свои капиталы в нефтяную промышленность. Чеченцами были созданы акционерные компании Ново-Алдынская нефть, Старо-Юртовская нефть (ее председателем был Докка Шаптукаев. Арцу Чермоев с начала 1870-х гг. имел в Грозном 3 крупные торговые лавки. К концу XIX века имущество братьев Мациевых, имевших оптовую и розничную мануфактурную торговлю в Грозном и Хасав-Юрте, оценивалось в 400 000 рублей. Мануфактурная торговля находилась исключительно в руках чеченских купцов Арсамирзаевых, Мациевых, Цутиевых. По данным 1890 года в Сунженском отделе из 115 хозяев, купцов 2 гильдии, 45 были горцами, в том числе чеченцами и ингушами. В селах: Кень-Юрт, Шама-Юрт, Старый-Юрт, Гойты, Курчалой и других были открыты лавки, которые торговали мануфактурой, принадлежавшей разбогатевшим купцам. По данным посемейных списков, в 1866 году только в одном Старом-Юрте 13 семей назвали торговлю основным занятием.
Рост торговой промышленной деятельности населения имел своим следствием появление в семьях (особенно на равнине) многочисленных лавок и различного рода кустарных промышленных заведений. «Лет двадцать назад в аулах совсем не было лавок, – писал в 1890-х годах публицист А.Г. Ардасенов. – Если и случалось, то ее исключительно держал горский еврей. Нынче же не найдете ни одного (сельского) общества без нескольких лавок, содержащихся туземцами, вытеснившими евреев. Не редкость, когда на 300 дворов населения насчитывается 4-5 лавок».


О распространении торговли в регионе говорит увеличение с каждым годом торговых свидетельств, приобретенных чеченскими зажиточными крестьянами. Если в 1870-е гг. в Аргунском округе было куплено 17 торговых свидетельств, то к 1880 г. число их увеличилось до 38. В Веденском округе в 1869 г. купили 13 свидетельств, в 1887 – 30 свидетельств. В 1899 году в Грозном количество торговых свидетельств увеличилось до 877. Если в первой половине XIX века были развиты ярмарочные , базарные формы меновой торговли, то в 80-90-е гг., в связи с формированием местного рынка усилилось значение стационарных торговых заведений – лавок, магазинов, сбывающих товары за деньги. До 1870-х гг. XIX века горцы к торговле относились с пренебрежением, как к унижающему человеческое достоинство занятию, то на рубеже XIX-XX вв. она захватила чуть ли не всех, и от прежнего к ней отношения не осталось и следа. Торговлей увлеклись поголовно все, ибо в силу многих обстоятельств занятие торговлей стало наиболее удобным и легким способом получения денег. В национальных округах свыше 90 % хозяев торговых заведений были из горцев. В 1889 году в Грозненском округе насчитывалось более 240 торговых предприятий; 80-90 гг. характеризуются дальнейшим развитием торговли, товарно-денежных отношений, способствовавших втягиванию региона в общее русло развития капитализма в России. В 1890 году в Грозненском округе уже насчитывалось 416 торговых заведений. В 1892 г. в Чечне и Ингушетии было зафиксировано 844 торговца, из них 273 человека торговли в городе Грозном.
В целом же развитие торговли на Тереке, в частности в национальных округах следует признать интенсивным, что не только отражало уровень втягивания их в водоворот собственно капиталистических отношений, но и указывало, на какой почве и в связи с чем усиливался раскол в обществе.
По первой Всеобщей переписи населения, чеченцы, имевшие самостоятельные занятия по главнейшим отраслям деятельности распределялись так: землевладельцев было – 49 114 человек; животноводцев – 19 753 человек. Некоторые горцы вынуждены были покидать родные места в поисках заработка. Так, например, жители села Алкхач-Юрта уходили на сезонные работы и промыслы. Отходники за сезон могли собрать десятки пудов меда диких пчел; марены, лекарственных трав, диких фруктов. В поисках добычи и трофеев они добирались до Каспийского моря, у берегов которого жили отважные охотники и рыболовы аккинцы-ауховцы. Многие чеченцы в 1891-93 гг. работали на строительстве железнодорожной ветки Беслан-Петровск, впоследствии стали железнодорожными рабочими, в том числе и машинистами. В 1884 году в Терской области работало уже 15 телеграфных станций. Протяженность телеграфных линий достигала 818,25 верст, действовало 34 аппарата Морзе. Чеченцы освоили новую для них работу на средствах коммуникаций, трудились и на этой ниве тоже.


Представители всех национальностей Кавказа стремились поступить на государственную службу, как военную, так и гражданскую и, поступая на нее, становились хорошими исполнителями служебного долга. По мнению графа Воронцева-Дашкова, за 8 лет управления Кавказом у него не возникло серьезных оснований отказываться от приема на службу местных уроженцев. Приведем также мнение И. Ограновича, побывавшего в Ичкерии в 1866 году, о работе чеченцев на государственной службе. Вот, что он пишет: «Нельзя не отдать справедливости туземцам, их неутомимому старанию, способности и готовности служить в милиции. Я убедился, как быстро, охотно и добросовестно они исполняют все поручения и приказания начальства, без оттенка недовольства или отказа. Малейшее поощрение служит побуждением к соревнованию». В конце XIX века горцы служили почти повсеместно, куда им был разрешен доступ. 18 апреля 1884 года за отличную воинскую службу был представлен Императору в Царском селе младший флагман балтийского порта Асланбеков.
Доступ горцев к административным должностям и воинским чинам был ограничен в Терской области в основном из-за опасений властей и недостаточного уровня светского образования. Различия в вероисповедании или национальность не препятствовали, по крайней мере формально, при определении на службу. При приеме на гражданскую службу принималось во внимание: 1) состояние лица, или его происхождение; 2) возраст; 3) знания. Обучавшиеся только в низших учебных заведениях, или не имевшие дипломов и аттестатов учебных заведений, но имевшие право на службу в силу своего происхождения, обязаны были на собеседовании доказать, что они не только умеют правильно читать и писать, но знают основы грамматики и арифметики.
Для служащих в отдаленных и опасных регионах Российской империи были выделены особые преимущества. Однако служащим, переводимым на работу в отдаленные края особые преимущества не предоставлялись, если они являлись уроженцами той местности, куда переводятся. Исключения составляли лица, имевшие высшее образование и местные уроженцы, прожившие вне родины не менее 10 лет. Перечислим особые преимущества государственных служащих:


1) Прогонные деньги в усиленном размере;
2) Пособие на подъем и обзаведение;
3) Прибавки к жалованью;
4) Пособие по выслуге после каждого десятилетия службы;
5) Пособие на воспитание детей;
6) Отпуск на льготных основаниях;
7) Пенсионные преимущества;
8) Пособия семьям лиц, умерших на службе.


Особыми преимуществами гражданской службы, на основании Положения Свода законов, пользовались служащие в следующих округах: Грозненском, Веденском, Аргунском, Кизлярском и Хасав-Юртовском.
По данным Терского календаря, в 1900 г. чеченцы в Управлении Грозненского округа занимали следующие должности: начальником Надтеречного участка был поручик Юсуп Улубиевич Чуликов; начальником 9 участка – штабс-капитан Батыр Султан Тукаев. Членами Присутствия по окружным поземельным сборам являлись: Яхшаат Дзагаев, Хамбий Самбулатов, Яяса Узуев, Касум Ильясов, поручик князь Бекович-Черкасский, Султан Чермоев, Домбай Муциев.

Вайнахи предстают перед нами не только как хорошие воины, чиновники, но и как народ высокой земледельческой культуры. Только за один 1900 год Чечня вывезла 715 136 пудов зерна. Большинство производителей хлеба не могло определить количество собранного ими зерна даже с приблизительной точностью, потому что хлеб этот находился в скирдах в виде запаса до будущего года.


Большое количество урожая жители теряли из-за стихийных бедствий. Так, в 1874 г. в селах Закан-Юрт и Алхан-Юрт градом и бурей были истреблены озимые и яровые хлеба на пространстве в 372 десятины. 31 мая 1884 года и 6 июня на землях чеченских сел Цонторой, Аллерой, Кошкельды градом было выбито хлеба на сумму 13 000 рублей. В Грозненском округе Терской области 22-25 января 1886 года снежной бурей было уничтожено скота и лошадей на сумму до 70 000 рублей. В Аргунском округе, в июле, градом побило хлебов на 21 000 рублей.
Одним из основных источников по вопросам развития капитализма в сельском хозяйстве Северного Кавказа в пореформенный период являются отчеты начальника Терской области. Эти отчеты дают достаточно надежные сведения о положении дел в регионе. В отчетах содержатся сравнительно обширные и разнообразные сведения: о посевах и сборах хлебов и трав, скотоводстве, градобитиях. Из отчетов мы узнаем о ценах на хлеб в 1883 г. – четверть пшеницы стоила 9 руб. 80 коп. серебром, ржи – 7 руб. 50 коп., ячменя – 5 руб. 50 коп., овса – 6 руб. 40 коп., гречихи – 14 руб. 95 коп., кукурузы – 5 руб. 20 коп. серебром. Пуд сена стоил 20 коп., пуд соломы – 9 коп. серебром. В 1884 г. на большую часть зерна цены значительно снизились. С 1895 г. Центральным Статистическим комитетом была принята однообразная форма выражения всех элементов урожая в пудах, до того времени она выражалась в четвертях с 1 десятины. В 1884 г. в Грозненском округе собрали с 1 десятины озимой пшеницы 6 четвертей, яровой – 9,5 четвертей и картофеля – 2,33 четверти.
В Аргунском округе урожай яровой пшеницы достиг 10,5 четвертей с десятины. В Веденском округе озимого хлеба собрали 5 четвертей с 1 десятины, а вот яровой побил рекорд по области, его собрали – 13 четвертей. Также областной рекорд был по сбору картофеля – 14 четвертей с десятины. Чеченцы начали выращивать картофель в небольшом количестве после Кавказской войны. В основном они покупали или обменивали картофель у солдат расположенных поблизости от селений воинских частей. Высокий урожай в горном Веденском округе был результатом того, что все население округа существовало во многом за счет хлебопашества. Другим, менее развитым промыслом в этом округе было пчеловодство, но им занималось всего 320 человек. На каждую душу населения Веденского округа приходилось в среднем 3 головы скота, на семью в 5 душ – по 15 голов скота, в том числе по 9 овец и коз. Козы были одним из самых любимых домашних животных, так как очень неприхотливы и дают прекрасное, жирное молоко. Даже в начале ХХ века дикие козы повсеместно встречались в окрестностях Шатоя, Ведено и даже Грозного. Экономическая мощь крестьянского хозяйства при экстенсивном характере его ведения определялась обеспеченностью средствами производства и наиболее ярко проявлялась в размерах посевной площади и рабочего скота.


На Кавказе удобные земли были разбиты на 4 категории: 1) пахотные (под посевом, паром, залежью и пр.); 2) под огородами, садами и усадьбами; 3) лугами (заливными и незаливными); 4) выгонами и пастбищами. Все прочие земли суммировались под общим наименованием «неудобных земель», сюда отнесены – болота, дороги, пески и т.п. В горной Чечне, в начале ХХ века, имевшей 345 населенных пунктов с населением 98,1 тыс. человек, в среднем душевой надел пахотной земли равнялся 0,3 дес., покосной 0,55 дес., выгонной 0,9 дес. Однако жители 39 обществ имели всего лишь 0,1-0,25 десятин пахотной земли и только в 7 обществах пахотные участки достигали 1-2 десятин. Малоземелье в горах приводило к тому, что значительная часть населения этой части Сев. Кавказа не имела необходимого прожиточного минимума. «Из каждых семи душ наличного мужского пола, – писал в 1890-х гг. осетинский публицист С. Цаголов, – в Нагорной полосе за убогим столом природы имеется прибор для одного человека, а остальные шесть должны вставать из-за стола». Это избыточное население составляло, по мнению публициста – 90 %. На землях, отнятых у чеченцев располагалось Терское казачье войско, имевшее хороший доход на душу населения. Помимо богатых равнинных сельскохозяйственных угодий, Терскому казачьему войску принадлежали 4 группы нефтяных источников: Грозненская (20 дес.), Мамакаевская (20 дес.), Карабулакская (20 дес.) и Михайловский участок (15 дес.). Станичные капиталы к 1 января 1900 года в Терском казачьем войске составляли 436 792 рубля, на душу мужского пола войскового сословия приходилось 4 руб. 70 коп. Из 11 казачьих войск – Терское занимало по величине станичного дохода в Российской империи – почетное 5 место.
Грозненский округ и Сунженский отдел занимали на Северном Кавказе первое место по выращиванию кукурузы. В 1881 г. в Грозненском округе было собрано 514 484 четверти кукурузы. В 80-х гг. XIX века число сельскохозяйственных машин увеличивается, они появляются в богатых чеченских, ингушских и осетинских хозяйствах. Больше всего этими орудиями пользовались в Грозненском и Владикавказском округах. Применение нового оборудования позволило поднять урожайность зерновых. Разбогатевшие горские земледельцы стали применять наемную рабочую силу. В 1883 году во время посева рабочий с лошадью получал 1 руб. 80 коп., а если был на довольствии у хозяина, то 1 руб. 50 коп. Во время сенокоса наемный рабочий с лошадью получал уже значительно больше – 2 руб. 10 коп. и 1 руб. 60 коп., если его кормил хозяин. Жатва была самой дорогой страдой. Рабочий с лошадью получал 2 руб. 30 коп., а на продовольствии работодателя 1 руб. 70 коп.. Рост доходов позволил некоторым чеченцам сдавать землю в аренду. Особой формой аренды была бегенда, т.е. предоставление на определенное время земли в залог. Эта форма имела черты ростовщичества. В связи с интенсивным развитием сельского хозяйства, экспорт товаров из Терской области к началу ХХ в. значительно увеличился. В 1900 г. из области вывезли: хлебных грузов – 18 164 611 пудов, вина – 377 908 пудов, дров – 638 530 пудов, нефти 21 036 043 пуда, рыбных продуктов 147 176 пудов, шерсти 299 134 пуда, остальных грузов – 5 799 989 пудов. Всего было вывезено товаров, весом в 46 463 391 пуд.


В 1881 году финансовый баланс Северного Кавказа стал благоприятным. Перевес доходов над расходами превышал 1 345 380 рублей. Во многом это произошло из-за отсутствия недоимок по многим налоговым платежам населения и росту экономического благосостояния региона. С начала 1866 г. в Терской области начали сбор податей. Подать вносилась повсеместно, с чрезвычайной аккуратностью, в назначенные сроки и без недоимок. Сверх обложения податью горцы были привлечены к отбыванию земских повинностей: постройке и ремонту дорог и мостов, поставке подвод, расчистке леса, постройке каналов. 24 ноября 1864 г. Грозному была Высочайше дарована 20-летняя льгота от воинской квартирной повинности.
Содержание грунтовых дорог и всех на них сооруженных объектов закон возлагал в виде натуральной повинности на местное население. Начальники округов были обязаны ежегодно, в свободное от полевых работ время высылать людей для проведения дорог, исправления мостов, укрепления берегов рек. В основном за счет местных жителей в 1887 году было шоссировано 14 верст дороги от укрепления Эрсеной до укрепления Ведено. Также было проложено 5 верст дороги от слободы Воздвиженской через укрепление Шатой до укрепления Евдокимовского. В Грозненском округе особенной тяжестью для населения отличалась подводная повинность. Жители округа выставляли подводы для
проходящих войск, а также для транспортировки и этапирования арестантов. В отдаленных населенных пунктах собиралось по 20 копеек со двора для плоскостного населения в приплате к прогонным средствам. Согласно Высочайше утвержденному 26 мая 1886 года мнению Гос. Совета, туземное магометанское население – чеченцы, ингуши и другие, были обложены взамен поставки новобранцев, особым денежным сбором в доход Государственного казначейства. По именному указу Правительствующему Сенату от 28 июля 1887 года осетинам-мусульманам было даровано право отбывать воинскую повинность лично, наравне с осетинами-христианами, на льготных условиях, предоставленных туземному населению Закавказского края, с несением службы в полках Терского казачьего войска. Руководство империи еще сомневалось в благонадежности горцев, опасаясь их задействовать в местных частях, в основном это касалось чеченцев. Тем самым горцам фактически был перекрыт доступ в военное сословие, пользовавшееся самыми большими в стране льготами и имевшее очень высокий статус. В 1887 г. воинский налог в Чечне распределялся следующим образом: в Веденском округе собирали 1 рубль с «дыма», в Грозненском 3 рубля, а в Аргунском 1 рубль с «дыма».
В 1890 г. размер подымного обложения вместе с воинским налогом определялся в равнинной Чечне в 64 167 рублей, а в горной в 76 412 рублей. Общая сумма всех негосударственных платежей, по данным статистических таблиц, составляла по всей Чечне 54 669 рублей. Налоговая система царизма тяжелым бременем ложилась на плечи чеченцев, вынужденных из-за безземелия уходить на заработки и вести хозяйство на арендованных землях. Несправедливый характер обложения вызвал массовые обращения местных органов и крестьянских общин в государственные учреждения с жалобами. Чеченцы, предполагая, что перепись (1897 г.) связана с обложением новыми налогами по числу душ, непременно сокращали это число. В 1899 г. Совет главноначальствующего гражданской частью на Кавказе ходатайствовал о распространении на Закавказье, Терскую и Кубанскую области общих правил по денежным и земским повинностям. 12 апреля 1900 года Государственный Совет принял постановление отменить с 1901 г. подымную подать с сельских обывателей Закавказья, горского населения Терской и Кубанской областей и ввести государственную оброчную подать со всех казенных земель, состоящих в постоянном пользовании поселян и государственный поземельный налог со всех прочих земель.


В 1899 г. в Терской области было введено обязательное страхование станичных и сельских строений. Местное население встретило эту меру недоверчиво и первое время уклонялось от взносов, умышленно понижая страховую оценку своих строений. Но затем ситуация изменилась. В 1900 г. из числа 364 погоревших дворов застраховано было 228 или 62,6 % строений. Натуральная подводная повинность стала денежной и в 1890 г. составляла 20 копеек с дыма. На содержание земских и обывательских лошадей для служебных разъездов должностных лиц и пересылки корреспонденции был установлен особый сбор по 66 копеек с дыма. Также установили сборы на жалованье: сельских писарей, фельдшеров, рассыльных, ремонт зданий, мостов, дорог, на отопление и ремонт милицейских постов, на жалованье мусульманскому духовенству. В целом особый налог по всей Чечне не превышал размера 1 руб. 56 коп. с дыма. Хотя в целом налоги были небольшими, но сумма их приносила казне значительные доходы.
Национальный состав интеллигенции в Терской области по переписи 1897 г. возглавляют русские, далее по большинству идут чеченцы, затем осетины, украинцы и другие народы. Применительно к национальным районам при снижении удельного веса русской интеллигенции в селах доминирует коренная национальность. Это происходило за счет представителей сельского самоуправления, духовенства, учителей, администрации из числа горцев. Вопреки мнению некоторых историков, утверждающих, что в дореволюционный период горские народы почти не имели своей интеллигенции, за исключением осетин, статистика неумолимо доказывает обратное. Удельный вес горцев среди управленческой элиты Терской области был довольно высоким. Наибольший удельный вес горцы имели в аппарате государственного управления в Чечне: в Грозненском округе он доходил до 91 %. Не этническая принадлежность была решающей для продвижения человека по службе, а его талант и способность принимать самые ответственные решения в сложных послевоенных условиях, не потеряв доверия населения и в то же время устраивая царскую администрацию.
Триста самых известных древнейших и знаменитых российских дворянских родов считают в своих родословных предками степняков и кавказцев. Простое перечисление поражает: Суворовы, Кутузовы, Аксаковы, Тимирязевы, Годуновы, Лопухины, Болотовы и многие другие. По примерному подсчету среди древнейших российских дворянских родов выходцы с Северного Кавказа составляли четвертую часть. По сравнению с Кубанской областью и Ставропольской губернией, больше всего дворян в социальной структуре общества было в Терской области – 11 352 человека или 1,22 % от общего числа населения, в том числе 5 340 (47 %) – мужского пола и 6 012 (53%) – женского. Потомственные дворяне составляли 54,36 % от всего дворянства Терской области. Это был самый высокий показатель на Северном Кавказе.


В городе Грозном селились только зажиточные, состоятельные чеченцы, занимавшиеся торговлей и промышленностью, служившие царскими офицерами и чиновниками (Адуевы, Алироевы, Арсамирзоевы, Бадуевы, Башировы, Курумовы, Мациевы, Мирзо-евы, Мустафиновы, Саламовы, Цутиевы, Чермоевы, Шаптукаевы, Эльмурзаевы, Яхшаа-товы и др.). Среди городских чеченцев преобладали выходцы из тейпов чартой, билтой, серхой, алерой и беной. По распоряжению Государственного Совета чеченцам запрещалось селиться в городе Грозном и в слободах – Шатое, Воздвиженской и Ведено, а также приобретать там недвижимое имущество горцам, не состоявшим на государственной службе и находящимся в отставке не в офицерских чинах. Значительный общий рост народонаселения после 1871 года был связан с предоставлением крепости Грозной статуса города и установлением пятилетнего льготного срока, в течение которого приписанным к городу гражданам бесплатно выделялись земельные участки под застройку. Однако, в силу того, что существовали жесткие ограничения на проживание в городе чеченцев, в 1875 году их насчитывалось всего 16 человек. В 1900 году в Грозном проживало 79 чеченцев и 59 чеченок. Общая численность населения города достигла к этому времени 18 875 человек. За 25 лет, с 1862 г. население г. Грозного выросло в 6 раз, в то время как население Владикавказа только в 2 раза. Урбанизация различных регионов Российской империи заметно отличалась. Городское население в Царстве Польском составляло в 1872 году 25,9 %, в Европейской России – 10,2 %, на Кавказе 9,2 %.
К 1893 г. среди коренных жителей Грозного на второй позиции, после русских, прочно закрепились горские и европейские евреи. На численность чеченцев в городе отчасти повлиял действовавший в 1893-1901 гг. закон, согласно которому горцам запрещалось вступать в арендные операции вне своей территории, запрещалось ездить по полевым дорогам во владениях казачьих станиц, селиться и иметь недвижимость в городах и слободах области. Создавалась особая черта оседлости. Согласно этому закону, в 1894 году из Грозного выслали примерно два десятка чеченцев и вплоть до 1901 года запрещали селиться в нем чеченским торговцам. Переписью 1897 года было учтено в Грозном 15 564 человека, из них числилось 502 чеченца. Из 502 носителей чеченского языка в городе четвертую часть (121 мужчина и 2 женщины) составляли не горожане, а лица сельского сословия, лишенные свободы и отбывавшие наказание в Грозненской окружной тюрьме.

Политика воинствующего национализма, презрительного, высокомерного отношения к горским народам, варварские методы борьбы для их успокоения приняли невиданные масштабы и глубину при С.С. Каханове – начальнике Терской области с 1889 по 1900 гг. Уже через год после вступления на должность начальника области, он распорядился брать под особый надзор полиции всех заподозренных в дурном поведении горцев, а в случае совершения ими каких-либо проступков, подвергать их телесному наказанию до 100 ударов розгами. По распоряжению областного руководства, всем станичным правлениям в обязательном порядке необходимо было принять приговоры, «в которых запрещалось бы станичникам вступать в куначество с туземцами». Казаки-нарушители подвергались крупным штрафам. Самим горцам категорически запрещалось посещать казачьи станицы «ни днем, ни тем более, ночью». По «Правилам о паспортах для туземцев Терской области», узаконенным 15 марта 1891 г., никто не мог отлучаться от места своего постоянного жительства, где записан в посемейных списках, без паспорта. Сельские власти имели право выдавать паспорта только на короткий срок, для посещения соседних сел и города. На срок больше месяца паспорта имели право выдавать только атаманы отделов и начальники округов. Также категорически запрещалось горцам проживать на хуторах, в пределах поселений других национальностей. Туземцы, взявшие в аренду земельные участки вне мест приписки, не допускались к проживанию на этих участках. Таким образом горцев лишили возможности миграции как по территории области, так и вне ее.
Русская колонизация шла путем 2-х согласных течений. По одному течению, с мечом и судом, пробивала дорогу правительственная власть, а по другому, с сохой и купеческой мошной, напирала народная воля, то в поисках приволья и обогащения, то убегая от стеснения жизни в метрополии. С одной стороны, эмиграция коренного русского населения на окраины не влекла уменьшения населенности России и постепенно ассимилировала окраины с метрополией, с другой стороны, мобилизация, при участии русского элемента, природных окраинных богатств, предоставляла государству непосредственное, неразделяемое чужими границами и морями, пользование плодами этой мобилизации. На Кавказе естественной эволюции не было места: каждое мероприятие по колонизации отвечало известному принципу, но, к сожалению, принципы сменяли друг друга без всякой связи прошлого с последующим. В общем, вся кавказская колонизационная политика являлась донельзя пестрой, отражая собой неустойчивость взглядов правителей, проводивших, каждый на свой лад, свою систему обрусения края. Наконец, допускалось заселение Кавказа даже без всяких преднамеренных задач, иногда совершенно нежелательным элементом, в уступку политической необходимости. Параллельно иммиграции допускалась также и эмиграция с Кавказа. К этому вели и случайности внешней политики и заблуждения внутренней, а главное – недостаток внимания к истинным интересам как края, так и России. Целое полустолетие эта жемчужина России, как называли Кавказ, являлась испытательной станцией, лабораторией для всякого рода проектов.


Летом 1898 г. в Тифлисе главнокомандующий гражданской частью на Кавказе Г.С. Голицын созвал совещание о постановке переселенческого дела на Кавказе. Совещание признало необходимым колонизацию Кавказа исключительно людьми русского происхождения и православного вероисповедания. Следует отметить, что в вопросе переключения части потока переселенцев в направлении Кавказа и Закавказья большая инициатива принадлежала именно Г.С. Голицыну, который по едкому выражению гр. С.Ю. Витте, «явился на Кавказ с программой его русифицировать, причем и эту программу проводил со страстностью и свойственной ему сумбурностью». Переселиться из внутренних губерний России в любой населенный пункт Терской области было легче, чем внутри области, округа или отдела. Объективно такая регламентация становилась преградой на пути социально-экономического, политического и культурного развития народов, особенно на рубеже XIX-XX вв.. Русский элемент на Кавказе продолжал развиваться частью путем официальной колонизации и выделения больших владений офицерам, сановникам; частью путем свободной колонизации вследствие переселения сюда русских сектантов и крестьян. Однако, настоящая русификация края началась после 1870 г.. путем проведения железной дороги, эксплуатации виноградников и минеральных богатств Кавказа.
Индустриализация на землях коренного населения, как магнит, притягивала обедневших и безземельных жителей других регионов. Оскорбительным являлся тот факт, что проекты по добыче полезных ископаемых на землях коренного населения, которые приносили огромную прибыль, мало что давали взамен тем, кто лишился земли. Широкомасштабное заселение ранее изолированных районов могло привести к тому, что коренное население могло остаться в меньшинстве на исконно принадлежавших ему территориях. Устав «О благоустройстве в казенных селениях» за 1857 г. признавал малоземелье совершенно достаточным поводом к переселению. Для водворения переселенцев назначались те губернии и области, в которых на душу государственного крестьянина приходилось 8 десятин в нестепной и 15 десятин в степной полосе. К таким районам относились и земли Северного Кавказа. До 1861 года в российском законодательстве не было даже общих правил, определяющих порядок переселения крестьян. «Положение» от 19 февраля 1861 года признавало право на переселение лишь за той частью крестьян, которая не получила надела земли по реформе. В 1863 году было принято специальное постановление, по которому частным лицам предоставлялось право переселения на казенные земли Терской и Дагестанской областей. Кавказские власти разработали специальный план колонизации края. Наместник на Кавказе, великий князь Михаил Николаевич 26 июля 1865 года представил царю докладную записку, в которой не без основания подчеркивалось, что колонизация края в пореформенный период приобрела государственное значение. Автор записки предлагал после наделения казаков полными и достаточными нормами земли привлекать сюда как можно больше колонистов, дав тем самым простор развитию экономического быта как казаков, так и неказачьего населения.


В 1889 году был утвержден закон, в котором возобладали ограничительные тенденции в переселенческой политике российского правительства. Лучшими «колонизаторскими элементами» стали считать зажиточных крестьян, переселение бедноты тормозилось. Малоземелье не являлось единственной причиной переселения; по крайней мере, те губернии, откуда более всего заметна была эмиграция, не могли быть признаны малоземельными. Статистика указывает на крайнюю обременительность платежей, связанных с крестьянским наделом, как на одно из главных оснований, почему крестьянин не дорожил землей и оседлостью на родине. На открытии Земского Совещания по житейному и переселенческому вопросам Министерства Государственного Имущества 24 сентября 1881 г. был сообщен такой факт: «..что в весьма нередких случаях идут на поиски за новыми землями крестьяне нисколько в земле не нуждающиеся, а имеющие на родине по 70 и даже по 100 десятин своей собственной земли, идут люди весьма зажиточные, имеющие иногда по 1000 рублей на душу капитала и большое количество скота». Опыт российской миграции вполне доказывал тот факт, что, при обыкновенном порядке вещей, более состоятельные в экономическом и нравственном смысле местности давали больший процент переселенцев. Капитал рассчитывал на успех колоний, а всякому капиталу, при умении вести дело, в процветающей колонии обеспечена более высокая прибыль, чем в метрополии. Относительная умеренность цен на землю и льготное налогообложение способствовали этому. 15 апреля 1899 г. было утверждено «Положение» Комитета

министров о разрешении переселений в Ставропольскую губернию, местности Северного Кавказа и Закавказья, включая области с военно-народным управлением. Принятый в виде временной меры, этот закон предусматривал переселение на территорию Кавказа крестьян русского происхождения и православного вероисповедания. Переселенцы освобождались от казенных платежей сроком на 2 года, а в последующие 3 года облагались сборами в пониженном размере. Инструкция от 30 апреля конкретизировала правила образования переселенческих участков: общую площадь, характер и качество земли, незанятость участка. Размер надела для переселенцев составлял для высокогорной полосы – не более 12 десятин, для средней – 8 десятин, для низкой – не более 4 десятин.
Точного учета движения переселенцев не велось, количество ходоков известно только по актам зачисления и водворения, поэтому действительная картина прилива на Кавказ и отлива переселенческой волны ускользает от непосредственного наблюдения. По приблизительным подсчетам с 1861 по 1897 гг. население Кавказа увеличилось на 90 %. За 1867-1897 гг. население Северного Кавказа увеличилось с 1388,7 тысяч человек до 3783,6 тысяч. Естественный прирост составил 808,1 тысячу, количество переселенцев достигло 1586,8 тысяч человек. Так, в 1891 г. прирост населения в Терской области за счет переселенцев (1,8 %) оказался выше естественного прироста (1,38 %). За период с конца 1867 г. по январь 1897 г. численность населения Предкавказья возросла на 172,4 %. Ни один район Европейской России, в том числе Новороссия и Заволжье, не имели за этот период столь высоких темпов роста населения. По данным А.А. Долгушина, в пореформенное сорокалетие в Терскую область на постоянное жительство прибыло 23,6 тысяч переселенцев. Ими было приобретено в собственность свыше 138 тысяч десятин земли. Но еще больше земли ими было взято в аренду. Число неместных уроженцев в 1897 г. в Терской области составило 120,6 тысяч человек (12,9 %). Переселенцы из России явились главным контингентом наемной рабочей силы в сельскохозяйственном производстве. В Терской области таких насчитывалось 15,1 тысяча человек (46,5 %). Возросло число так называемых законных переселенцев, то есть крестьян, получивших официальное разрешение переселиться на казенные или купленные земли Северного Кавказа. Этому способствовало издание «Положения» от 15 апреля 1899 г. о разрешении переселений на казенные земли Кавказа. Между тем, переселенцы на Кавказе имели меньшие льготы чем те, что переселились в Сибирь и Черноморскую губернию.


В конце 1880-х годов арендные цены на землю стали повышаться. Причиною того было быстрое увеличение числа иногородних, ежегодно прибывающих из России и высокий естественный прирост. В связи с таким положением дел граф Воронцов-Дашков, занимавший пост наместника на Кавказе, предложил новое решение вопроса: движение из внутренних губерний России было приостановлено в интересах (безземельных) «иногородних» Северного Кавказа, уже приспособившихся к сельскохозяйственным условиям края и его климату. В 1880-90-е гг. в регионе происходили новые процессы переселения, связанные прежде всего с заметными сдвигами в экономическом развитии всей Терской области. Как и в прежние годы, заселение сунженских и терских земель шло клинообразно в сторону горских народов с целью разъединить их и обезопасить главные коммуникации. Быстрый рост невойскового населения по сравнению с войсковым сословием объясняется, главным образом, большим приливом переселенцев из разных губерний России. Невойсковое население входит полностью в отчеты только с 1888 г., раньше оно или не включалось совсем, или показывалось только частично в статистической документации. Что Кавказ сильно притягивал к себе извне пришлые элементы доказывается значительным перевесом мужчин над женщинами (на 100 мужчин приходилось только 90 женщин).

Неурожай 1891-92 гг., охвативший всю центральную Россию, заставил крестьянство, спасаясь от голода, двинуться на заработки на юг, в хлебные места. Немало их осело на строительстве железной дороги Ростов-Баку и переселилось в Грозный. В этот период город сразу увеличился, население его достигло 15 600 человек. С постройкой железной дороги поменялся и социальный состав переселенцев. В переселенческой массе увеличилось количество бедных и безлошадных. Основной поток переселенцев направлялся больше в города, в том числе во Владикавказ и Грозный. По подсчетам Л.В. Куприяновой, динамика роста населения г. Грозного выражалась в следующих цифрах: в 1872 году – 2 615 человек, в 1890 году – 6 тысяч человек; в 1897 году – 15 584 человека. Из общего числа пришлого населения по данным переписи 1897 года, переселенцы только из Европейской России в Грозном составляли 62,9 %. В 1886-1897 гг. ежегодный прирост городского населения был гораздо выше в Терской области (4,4 %), чем средний по Европейской России (3,2 %). Общим явлением для северокавказских городов был высокий процент пришлого населения (по сравнению с сельскими районами), особенно в торговых и торгово-промышленных центрах. Из колонистов Терской области первое место занимали уроженцы Харьковской губернии – 11,45 %, затем Воронежской – 11,33 %, Полтавской – 9,37 %, Саратовской – 6,64 %. Также до 1890 г. на Кавказ ссылали сектантов, которых удаляли из внутренних губерний России как «вредный элемент». В первой половине 1870-х гг. в Терской области водворилось 70 тысяч человек. Пестрая картина наблюдалась в области, где пришлое население было сосредоточено прежде всего в Пятигорском округе, а затем во Владикавказском и на востоке Терской области – в Кизлярском округе. Другие округа, расположенные в горах и предгорьях Кавказа, – Грозненский, Нальчикский, Сунженский и Хасав-Юртовский – во второй половине XIX века заселялись мало. В Грозненском уезде доля русских в 1867 году составила 26 %, во Владикавказском – 28,7 %. В 1898 году прибыли в Хасав-Юртовский округ русские крестьяне – из внутренних губерний империи и стали приобретать покупкою в селениях Бамат-Бек-Юрт и Муцал-аул постройки и дворовые места. Таких поселенцев водворилось в Бамат-Бек-Юрте 17 семейств, Карлан-Юрте 73 семьи и Муцал-ауле 44 семьи. Общества этих селений законно постановленными приговорами единогласно изъявили согласие и желание на принятие в свою среду водворившихся в их селениях русских крестьян с правами на пользование всеми общественными угодьями на равных, с коренными жителями, основаниях. В 1900 году в Хасав-Юртовском округе насчитывалось 3 735 русских мужчин и 3 317 женщин. В Грозненском округе было русских: 802 мужчины и 840 женщин.
Одной из целей переселения иностранцев на Северный Кавказ было увеличение числа христианского населения, с тем, чтобы облегчить христианизацию местного населения и тем самым превратить горцев и кочевников в послушных подданных. Высокий культурный и моральный уровень колонистов, по мнению царской администрации, должен был служить примером как для русскоязычного населения, так и для местных народов. К концу 1840-50 гг. численность иностранных колоний в Предкавказье составляла 2 424 человека. В 1861 г. Колежский Ассесор Малиновский прибыл в США с поручением от Императорского Правительства содействовать чехам и другим славянам в Америке переселиться в Россию. За 20 лет пребывания в США чехи не адаптировались и хотели поселиться рядом со славянами. Американские чехи прибыли в Российскую миссию в Вашингтоне 20 октября 1868 г. и подали прошение на Высочайшее имя по делу переселения их на Кавказ. Чехи выдвинули следующие условия переселения:


1) Перевоз за казенный счет пожелавших переселиться.
2) Даровой надел каждого семейства землей. Отдача участков в собственность переселенцев по дешевой цене.

3) Безвозмездная выдача провизии и семян.
4) Сохранение чешского языка в общинном управлении и в волостном суде.
5) Право устраивать чешские начальные школы с обязательным преподаванием русского языка как отдельного предмета.
6) Освобождение переселенцев от рекрутской повинности и от податей сроком на 25 лет.


21 июня 1869 года в Праге был образован Комитет, задачей которого было переселение
чехов вместо Америки, в Россию, преимущественно на Кавказ. Желание переселиться изъявило около 350 семей. В силу того, что чехи выдвинули России слишком большие требования по перевозу и обустройству их на новых местах жительства, на СевероВосточном Кавказе они так и не появились.
В 1860-65 гг. из Верхней Саксонии переехало жить в Россию несколько партий немецких крестьян. Основную массу колонистов принял Моздокский район. В 1861 году на северной окраине Владикавказа была основана первая немецкая колония. Немцы по очень низкой цене и на выгодных условиях приобретали земельные угодья.
Интерес иностранцев к Кавказу был столь велик, что к началу ХХ столетия в Тифлисе одно за другим стали открываться иностранные консульства, деятельность которых распространялась именно по Кавказскому региону. В 1898 г. французским консулом в Тифлисе был назначен Боссерон д'Англад. Круг его ведомства распространялся на Терскую и Кубанскую области. Император разрешил оказывать консулу помощь в случае «нужды и справедливости его требований». Высокопоставленные иностранные деятели пребывали на Кавказ в основном с разведывательной целью, поэтому их работа контролировалась на столь высоком уровне. В 1897 г. совершил поездку по Кубани, Тереку и Закавказью английский лорд Гершель, занимавший пост лорд-канцлера в одном из правительственных кабинетов Великобритании. Министр иностранных дел царского правительства граф Муравьев в письме наместнику просил оказать «особое внимание» сановитому соглядатаю. Вслед за Гершелем в крае побывал бывший губернатор германской Восточной Африки фон Висман – опытный колонизатор и делец. В том же году путешествовали по Кубани и Тереку британские подданные Бекстон, германский профессор Рейн, румынский инженер Виктор Гутцу и др. На момент Первой всеобщей переписи в Терской области находилось 3 представителя Черногории, 7 мужчин и 12 женщин из Швейцарии, 2 шведа и 1 шведка, 4 представителя Северо-Американских Штатов и даже 3 представителя Южной Америки.


Проникновение чужеземцев в Грозненскую промышленность происходило широко и бурно. Лишь в период с 1896 по 1903 год приток капиталов из-за рубежа составил 18 млн. рублей, в то время как русские промышленники вложили только 80 тысяч рублей. Потеря контроля за переселенческим движением привела к усилению в конце XIX века иностранной колонизации южных регионов России, достигшей большого размаха, особенно в Закавказье, и формировавшейся из выходцев как европейского, так и азиатского зарубежья: греков, немцев, турок и других. Для прекращения колонизационных потоков из-за границы 1897-1904 гг. был принят ряд законов, дававших дополнительные преимущества русским переселенцам.
Особенно много было в Терской области представителей Азии – иностранцев из Персии и Турции. Во время Переписи 1897 г. на территории края находилось 1035 персов и 107 персиянок. В Грозненском округе насчитывалось 13 персов и 10 персиянок, а в городе Грозном находился 231 перс и 132 персиянки. Персы, азербайджанцы торговали в основном мелким товаром (нитками, иголками, хной) и посещали преимущественно равнинные селения. Хотя жители горного села Итум-Кале также вспоминали, что до революции персы и азербайджанцы часто приходили торговать к чеченцам, а последние, хотя и редко, уходили на заработки вероятнее всего в Азербайджан. В Бено-Юрт, Али-Юрт и Ножай-Юрт приходило до 330 русских, аварцев и

черкесов. Староюртовцы нанимали на лесные работы до 100 казаков и казачек. В летние и осенние месяцы наемных рабочих было много. Это большей частью косари и жнецы.
Уход чеченцев на заработки наблюдался преимущественно из высокогорных сел Итум-Калинского района (Бугорой, Нихолой и т.д.), откуда в год на заработки отправлялось 1500 человек. Уход населения из высокогорных районов на заработки в нефтяную промышленность был связан с острым малоземельем, суровыми природными условиями. В одном архивном документе 1839 года мы встречаем имя чеченца Байбатыра, перевозившего на арбе в бочках нефть от колодцев к паромам на Тереке. В 1880-х и начале 1890-х гг., по словам геолога А.М. Коншина, на грозненских, брагунских и других нефтяных колодцах Чечни количество рабочих-нефтяников доходило до 220 человек, среди которых большую часть составляли чеченцы окрестных аулов. Среди вайнахов были каменщики, возводившие в Хевсуретии и Тушетии дома и башни. Торговые связи тушин были направлены в территориально близкие им и наиболее доступные соседние горные общества Чечни. Здесь тушины покупали кукурузу, чеченцы приводили в Тушетию лошадей хорошей породы, которых обменивали на овец местной породы, приносили соль, керосин и, по словам старожилов-тушин, «очень красиво сделанную деревянную утварь».
Аварцы и андийцы нанимались лишь в соседние районы Восточной Чечни, они работали пастухами, косили, пололи, изготовляли саманный кирпич. Дагестанцы работали в Грозненском районе преимущественно в качестве тартальщиков (21,3 %) и чернорабочих (23,8 %). В 1886 г., по распоряжению администрации, составляли посемейные списки каждого села и в них внесли всех лиц, живущих постоянно в данном селе, без разбора их прав на землю. Однако, основываясь на этих списках, посторонние лица стали требовать земельного надела наравне с другими. Администрация приказала это сделать, опять же не вдаваясь в разбор дела.
Еще в годы Кавказской войны Шамиль, для управления краем присылал своих наибов, которые приводили с собой охрану, разных приближенных лиц и слуг. Эти лица, обжившись в чужих обществах, остались жить в них навсегда, владея купленными и арендованными участками земли. Посторонние лица в селах появлялись часто в результате браков и бегства от кровной мести. Убегали в те селения, где были приятели. Обычай заставлял принять беглеца и оказать ему покровительство. Обычно такие лица покупали пахотные и сенокосные участки на месте нового проживания. Односельчанами становились также муллы, кузнецы, пастухи, старшины приглашенные для исполнения общественных обязанностей и много лет прожившие в данном селе. Иногда жизненная необходимость заставляла чеченцев покидать родину, хотя делали они это крайне неохотно. По материалам переписи населения 1897 г. видно, что в европейской части России трудились 993 уроженца Терской области (в том числе в Москве – 189 человек, на Дону и в Екатери-нославской губернии – 317 человек). Около 2 тыс. уроженцев Терской области зафиксировала перепись в качестве рабочих в Закавказье. Часто из них, обретя специальность, возвращалась на Северный Кавказ и становилась кадровыми рабочими. В столице Терской области, городе Владикавказе уже в 1877 г. проживало 76 чеченцев: 62 мужчины и 14 женщин. В 1890-92 гг. на территории Дагестанской области проживал 921 чеченец. В Российской империи все инородцы делились на 3 разряда: оседлых, кочевых и бродячих. Оседлые инородцы были уравнены в правах с остальными российскими подданными, принадлежащими к одному с ними сословию. Русские, например, не могли самовольно селиться на землях, отведенных во владение инородцам. Это был очень важный момент, так как потребность коренных народов контролировать собственное экономическое, социальное и культурное развитие вызывала необходимость урегулирования вопросов собственности, и прежде всего право на землю. Преступления и наказания всегда были одними из главных тем российской действительности. Вопрос мораль-

ного и аморального поведения горцев широко обсуждался не только среди управляющего аппарата Кавказа, но и многократно муссировался в прессе и был излюбленной темой обсуждения обывателей. Горцев многократно обвиняли в склонности к грабежам и насилию. Чтобы разобраться в правоте этих обвинений прежде всего необходимо прибегнуть к фактам. Моральная статистика рассматривает преступность и гражданские правонарушения по отношению к числу населения региона. Центральный статистический комитет замечал, что жертвами преступлений, совершаемых мусульманами, являются главным образом, не христиане, а сами мусульмане. Вот что свидетельствуют очевидцы: «Между тем туземное население Кавказа, при всей бедности и невежестве, в корне очень культурно. Хотя Кавказ и считается классической страной разбоев и насилия, однако статистика показывает, что в отношении числа преступлений Кавказские губернии и области мало отличаются от губерний коренной России». На каждую 1000 человек населения империи приходилось обвиненных (с 1860 по 1867 гг.): в Европейской России – 1,4; в Архангельской губернии – 3,6; в Воронежской губернии – 3,1; на Кавказе – 0,3. Неграмотные обвиненные составляли 70 %, грамотные 27 %, с высшим образованием 3 %. Из-за краж было привлечено к суду и осуждено – 48 % преступников.


Цифры, заимствованные из официальных источников обнаруживают, что для Эриванской губернии одно поступление, подсудное окружному суду, приходится на 484 человека, в Дагестанской области на 423 человека, а в округе Петербургской судебной палаты одно такое же преступление приходится на 344 человека, в Одесском округе на 416 человек, в Казанском на 450 человек. Судя по цифрам, в Дагестанском округе нравственность была выше, чем в Петербургском. Всех грабежей и разбоев на Кавказе в 1877 году было 697, из них на Терскую область приходилось 28. Из 28 случаев грабежа и разбоя в Терской области – 11 было в Пятигорском округе, 8 в Грозненском, 3 во Владикавказском, по 2 во Владикавказе и Моздоке, по 1 в Хасав-Юртовском округе и Пятигорске. Самая низкая стоимость награбленного была зафиксирована в Грозненском округе, она составила 15 рублей. В Терской области было угнано 19 голов рогатого скота и 25 лошадей, ранено 3 человека. В Аргунском, Веденском и Кизлярском округах за год не было зафиксировано ни одного грабежа и разбоя. В 1877 г. на Кавказе было совершено 727 убийств, из них на долю Терской области приходилось 90. Из 90 убийств, совершенных в области, на долю Владикавказского округа приходилось 28, Грозненского округа – 25, Пятигорского – 12, Хасав-Юртовского – 9, Аргунского – 6, Веденского – 3 и в городе Владикавказе было совершено 7 убийств. Таким образом мы видим, что меньше всего убивали именно в чеченских округах, хотя они по количеству населения и площади зачастую превосходили другие административные единицы. Убитыми в основном были горцы – 60 человек (в т.ч. 3 женщины), русских было убито 29 человек (в т.ч. 4 женщины), а также был убит 1 грек. Жертвами убийц были: крестьяне – 64 человека (в т.ч. 4 женщины), казаки – 9 человек, военные – 7 человек (1 отставной прапорщик, 4 отставных и 2 рядовых солдата), мещане – 6 человек (в т.ч. 3 женщины), 2 дворянина, 1 солдатский сын и 1 турецкоподданный.
В 1886 г. в Терской области было 485 жертв насильственной и случайной смерти, это на 55 человек меньше, чем в 1885 году. Сравнивая это число с общей цифрой умерших в 1886 г. (15 485 человек) оказывается, что на 100 смертных случаев приходится 3,2 % жертв насилия и неблагоприятных случайностей. Оказывается, что на 100 умерших мужчин приходилось 2,6 % умерших от насилия. К общему числу жителей области – 692 494 человека, неестественная смерть относилась как 1 на 1416. Были преступления, вообще не зафиксированные среди горцев, это – лжеприсяга, присвоение власти и составление подложных указов. В 1884 г. в Терской области находилось 12 мест заключений, в которых пребывало 5 724 арестованных (из них 191 женщина). К 1886 г. число мест заключения уменьшилось до 10. В течение 1884 г. в областных тюрьмах заболело 770 человек

и умерло 13 мужчин и 3 женщины. Суточные кормовые для одиноких арестантов составляли 5-10 копеек, для семейных 10-15 копеек. Существовало несколько путей этапирования заключенных: 1) пеший – из Владикавказа на Тифлис по Военно-Грузинской дороге; 2) из Владикавказа в Сибирь по Ростово-Владикавказской железной дороге. В 1897 г. во время Всероссийской переписи населения Борис Леонидович Ширинкин работал счетчиком в селении Белгатой. Работа эта позволила ему глубже ознакомиться с жизнью и бедами чеченского народа. Б.Л. Ширинкин подчеркивал горячее и настойчивое стремление чеченцев к изучению русского языка. В качестве доказательства он приводил, как это ни странно, практику тюремной жизни. «Как ни грустно, а надо констатировать, что значительный процент чеченцев, говорящих по-русски, приобретает знание русского языка именно в тюрьмах. Там они не только выучиваются говорить по-русски, но очень нередко становятся грамотными. Я знаю примеры, когда в грозненской тюрьме арестанты-чеченцы покупали 5-копеечные русские буквари и начинали от скуки учить алфавит и часто кончали тем, что выучивали наизусть весь букварь до православных молитв включительно».
Одним из серьезных недостатков судебной системы в Терской области было отсутствие института присяжных заседателей. Даже многие современники понимали его жизненную необходимость. Приведем высказывание одного из них: «Пусть народ этот одержим неизлечимыми пороками, пусть народ преступен, но его все же нужно выслушать, прежде чем осудить». Суд присяжных тем и ценен, что он близок к населению, понимает его быт, его настроение, язык и религию. Присяжные заседатели взяты были бы из того же населения, из которого вышли подсудимые, потерпевшие и свидетели. Присяжные понимали бы, что говорят стороны. Таким образом над переводчиками был бы установлен бдительный контроль, отсутствие которого отзывалось весьма печальными последствиями и дискредитировало правосудие». В Терской области не только отсутствовали присяжные заседатели, но и не было юристов из местных уроженцев. Уже с 1883 года, по соглашению Главнона-чальствующего гражданской частью на Кавказе князя Дондукова-Корсакова с Министерством юстиции, доступ в судебное ведомство для местных уроженцев был значительно ограничен. Горцев судили военные, недавно сражавшиеся с ними на Кавказской войне и явно не испытывавшие симпатии к своим бывшим врагам. Данные о численности чеченцев во второй половине XIX века, встречающиеся в исторической литературе крайне отрывочны и зачастую противоречат друг другу.

Мы собрали обобщенные статистические данные из самых разных опубликованных источников и вот какая картина по количеству чеченцев с 1795 по 1898 гг. получилась:


1) 1795 год – 118 000 человек (без ингушей);
2) 1834 год – 190 000 человек (без ингушей);
3) 1858 год – 190 000 человек (без ингушей);
4) 1865 год – 119 500 человек (без ингушей);
5) 1867 год – 146 654 человек, 1867 год – 850 000 человек, 1867 год – 143 600 человек;
6) 1872 год – 670 000 чеченцев с лезгинами;
7) 1874 год – 115 000 человек;
8) 1875 год – 139 200 человек (без ингушей);
9) 1877 год – 140 670 человек, 1877 год – 149 834 человека;

10) 1887 год – 195 000 человек (без ингушей);
11) 1889 год – 182 000 человек;
12) 1890 год – 184 717 человек;
13) 1891 год –195 900 человек (с ингушами);

14) 1896 год – 207 324 человека;
15) 1897 год – 223 200 человек (без ингушей);
16) 1898 год – 202 553 человека.

Мы видим сколь хаотичны эти сведения, насколько велика разница их показателей, даже если данные касаются только одного учетного года.
После завершения Кавказской войны, в 1868 г. правительство предприняло попытку переписать своих подданных. По официальным данным чеченцев с лезгинами было не менее 670 тысяч человек, а общее количество горцев, включая Дагестан, доходило до 908 тысяч человек. Параллельно официальной статистике, велся сбор секретных материалов, касающихся количества населения в послевоенном регионе. Профессор А. Макшеев, работавший в академии Генерального штаба, в 1867 году утверждал, что по данным военных разведчиков число чеченцев достигало 850 тысяч человек. Г.М. Кашежева в своей работе приводит данные о распределении населения Терской области по народностям, на основании родного языка. По ее подсчетам, в 1867 году в области проживало 146 654 чеченца. После установления русской власти на территории Северо-Восточного Кавказа, поначалу в переписи существовала определенная путаница, так как к чеченцам зачастую относили и ингушей (назранавцев) и даже дагестанцев. А многих представителей чеченского народа – ауховцев, зандаков-цев, ичкеринцев или выделяли в особую группу или относили к дагестанцам. В документах XVIII века термин «тавлинцы» употреблялся для обозначения населения Западной Чечни. В то же время кумыки называли тавлинцами аварцев. Только к середине 1870-х гг. чиновники более менее разобрались с национальными отличиями и учет был поставлен на должный уровень.


Одним из наиболее точных статистических источников является Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Именно в ней впервые чеченский народ был представлен мононационально, без ингушей и дагестанцев, у которых были свои графы в табличном серпантине. По переписи 1897 г. во всех селениях Терской области доля чеченцев достигала 27,3 %, а сельское население Чечни равнялось 99,7 %. Дело в том, что только в 1902 г. чеченцам было разрешено селиться в городе Грозном, вне зависимости от социального статуса. Общая численность всего наличного населения Терской области по переписи на 28 января 1897 г. определялась в 933 936 человек. Только 33,69 % населения принадлежали славянам: русским, украинцам и белорусам. Горцы составляли 40,2 % от всего населения области, из них на долю чеченцев приходилось 23,91 %, а ингушей 5,05 %. Из общего числа всех чеченцев 90,56 % проживали в Грозненском округе и 8,12 % в Хасав-Юртовском округе, составляя в них 89,25 % (Грозненский округ) и 25,6 % (Хасав-Юртовский округ). Чеченцы также проживали в Кизлярском и Сунженском округах. Число жителей Чечни неуклонно возрастало, в связи с чем ощущалась значительная нехватка земельных угодий на душу населения региона. В 1873 г. на территории Чеченского округа имелось 13 695 домохозяев, а в 1889 году их стало 19 688 – увеличение составило 44 % (5 693 дыма). Это привело к сокращению размеров паевых наделов в аулах общинного пользования.
Владеть сведениями о количестве населения чрезвычайно важно в исторической науке. На этом знании завязано не только изучение демографических изменений, но и получение данных об экономическом и социальном развитии региона. Чтобы иметь наиболее точные сведения о количестве населения Чечни в хронологическом разрезе с 1863 по 1899 гг. и вычислить показатели развития народа в динамике, З.Х. Ибрагимовой пришлось составить

сводную таблицу всех населенных мест Чечни, указанных в алфавитном порядке, с данными о числе сел, жителей, дворов, школ, мечетей и т.д. Такая попытка была предпринята в исторической науке впервые, до этого круг чеченских поселений очерчивался лишь условно. В алфавитной таблице представлены не только села с чисто чеченским населением, но также и села, в которых чеченцы проживали совместно с представителями других народов, в основном, с кумыками. Поэтому при подсчете общего количества чеченцев за определенный год, надо делать поправку на 2 % представителей других народов. За разные годы представлено различное количество населенных мест. Это связано не только с появлением новых сел, или забвением старых, но и со сложными статистическими условиями того времени, когда высоко в горах, из-за отсутствия подъездных путей, многие села не были переписаны, а также из-за саботажа жителями переписи, в силу их опасения в получении новых налоговых тягот. Поэтому, скорее всего истинное количество населения Чечни было на несколько порядков выше, чем представленное в статистических отчетах официальных властей. По обобщенным данным сводной таблицы чеченских населенных мест, которые в настоящее время являются наиболее достоверными в историческом контексте, так как показывают сумму реальных населенных пунктов, а не просто одинокую цифру, без указания ее истоков, получаем следующие демографические показатели:
1) В 1874 г. насчитывалось 334 чеченских села, в которых проживало 138 478 жителей. В этих селах насчитывалось 29 000 дворов; 4,8 человек приходилось на 1 двор и 415 человек на 1 село.
2) В 1883 г. переписали уже 364 села, в которых проживало 169 838 жителей. Число дворов увеличилось до 32 853, в среднем на один двор приходилось 5,2 человек и 467 человек жило в 1 селе.
3) В 1889 г. было уже 383 чеченских села, в которых жило 178 075 человек. Число дворов также возросло до 33 676, плотность населения увеличилась до 5,3 человек на 1 двор. А вот среднее число жителей 1 села несколько уменьшилось, что говорит о росте хуторов и отселков. В 1889 г. на 1 село приходилось 465 жителей.
4) Перед началом ХХ в. в 1899 г. статистические отчеты представили 714 чеченских сел, в которых проживало 222 942 человека в 42 264 дворах. На 1 двор приходилось, как и в 1889 году 5,3 человека, а среднее число жителей в 1 селе уменьшилось до 312, что продолжает говорить о недостатке земельных угодий и отселении жителей из больших сел в более мелкие населенные пункты.
По данным начальника Терской области, к 1 января 1901 г. насчитывалось 202 305 чеченцев.

 

Нохчалла.comЗ.Х. Ибрагимова.

Благодарим наших постоянных посетителей за предоставленный материал.

Мы в контакте

Подписаться

Вы можете подписаться на обновления сайта. Для этого введите Ваш электронный адрес:

 

Напишите нам






Кто на сайте

Сейчас 75 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Вход на сайт

На сайте нет регистрации пользователей. Все разделы сайта доступны без регистрации

Статистика


Рейтинг@Mail.ru


Баннер

Разместите у себя на сайте наш баннер

История, обычаи и традиции чеченского народа

Реклама на нашем сайте