Буря

Буря. ГЛАВА XXIII

ГЛАВА XXIII
В ОКРУЖЕНИИ

Как мед пчелиный, сладок мир,
Согретый солнечным теплом.
Подобно желчи, горек мир,
Когда в душе печали ком…

Народная песня

Последние три года Зелимхана преследовали неудачи. С тех самых
пор, как на Бенойском хребте погибли Гуш-маца и Солтамурд.

До тех пор любое его начинание заканчивалась успехом. Грабил
богатых путников, брал пленников, взимая с них ясак. Обчищал
банки и кассы. Уничтожал врагов своего народа —
Добровольского, Митника, Чернова, Галаева… За последние три
года ему удались только три серьезных дела. Убийство
Андронникова и Долидзе, месть Донагулову и ограбление кассы
Грозненской станции. Но во время уничтожения Долидзе и его
команды он понес тяжелую утрату — погиб его последний брат
Бийсолта. Не удалось и зятя Михеева пленить, сколько он ни
охотился за ним. И сейчас, и тогда на Чермойской горе он не
достиг главной цели — пленения Шарля Акса и ограбления
ярмарки.
Но не только это терзало Зелимхана. Из-за обеих этих акций от
рук властей пострадало множество людей. После уничтожения
команды Долидзе, инженеров и дорожных рабочих в Сибирь сослали
сто девяносто близких Зелимхану людей. У него не хватило сил
возместить ущерб, нанесенный этим людям властями. А из-за
провалившейся операции в Грозном в Сибирь сослали Юсупа и
Юнуса Одиевых, которые всегда были для него верными друзьями.
Их дома сожгли. В прошлом месяце арестовали и увезли в Россию
вместе с семьями семерых авлияов. Власти заявляют, что и их
они арестовали из-за Зелимхана.

Это только те, кто попали в тюрьмы и в Сибирь в этом году. А
сколько их было за все одиннадцать лет его абречества! Может
это их проклятия преследует его сейчас? Проклятия женщин,
детей, стариков?

Но он убивал только тех, кто особо жестоко угнетал народ. Да
и те в большинстве своем — царские офицеры и хакимы. Правда,
из-за Зезаг он убил двух мужчин семейства Элсана. Но и они
убили двоих с их стороны. От руки Зелимхана случайно погиб и
сын Саракаевых. Зелимхан убивал доносчиков и предателей. И
Зелимхан, и его товарищи. Невинных они не трогали.

Его отца и брата убил продавшийся властям беноец Буццу. В
отместку Зелимхан убил брата Буццу Межеда. Еще одного
предстоит убить. Ведь Гушмаца, Зелимхан и Солтамурд никогда
не имели и не делали ничего не только против Буццу, но даже
против и бенойцев вообще. Буццу и его люди продались властям.
За деньги. За жизненные блага. Поэтому, когда месяц назад
власти взыскивали с чеченских аулов 10000 червонцев, с
ближайших родственников Буццу не взяли ни копейки. Потому что
они их слуги, рабы. Таких предателей надо убивать. Искать и
убивать. Чтобы изжить отсюда их корень. Таких людей не
останавливают ни родственники, ни однотейповцы. Они ведь
хорошо знают, что это проститутки. И все равно не
останавливают. А когда их убивает Зелимхан, тут же лезут с
кровной местью. Это же несправедливо. Близкие и родственники
сами должны убить своего взбесившегося пса.

Зелимхан устал. И не только устал. Обессилел. Эти одинадцать
лет лишили его жизненных сил. Днем и ночью на ногах. Всегда
бодрый, всегда начеку. Изредка в чужом доме ему удается поесть
горячую пищу, лечь в мягкую постель. Но основное время он
проводит в голоде, холоде, засыпая под открытым небом. И
здоровье уже не прежнее. С тех пор, как погибли отец и брат,
стало беспокоить сердце. А ему только сорок лет. Тяготы, беды
и лишения состарили его раньше времени. Он оторван от всех,
остался один на этом свете. И от семьи нет вестей. Восемь
месяцев их держали во Владикавказе, потом угнали в Сибирь.
Изредка от них приходили письма. Сообщали, что здоровы, живут
хорошо, просили не беспокоиться о них. Потом пришли несколько
писем с совсем другим содержанием. В них писали, что живут они
в ужасных условиях. Почему, мол, ты заставляешь их страдать
из-за себя? Почему не сдаешься властям и не освобождаешь их
от этих мук?

Зелимхана удивили эти письма. Как могут Беци и Зезаг попросить
написать такое? Они же терпеливо сносили еще большие беды и
страдания. И ни разу, ни одним словом не выразили своего
возмущения. Наоборот, поддерживали Зелимхана. Или, может быть,
Сибирь сломала их волю? Получив несколько таких писем,
Зелимхан засомневался в их происхождении. И был прав. Местная
жандармерия читала письма женщин. Убирала их и вместо них
клала в конверт другие письма, написанные в жандармерии.
Именно эти письма и получал Зелимхан.

После поражения в Старой Сунже Зелимхан потерял всякий интерес
к жизни. Нет ни одного брата. Прежние верные, мужественные,
стойкие товарищи почти все погибли. Они убиты властями и
кровниками. Тело стало поддаваться болезням. Побаливает
сердце. Болят печень и желудок. Ему хотелось дать отдых
уставшему телу. Останавливаться в аулах и хуторах было опасно.
Везде стояли солдаты. К тому же Зелимхан знал, что против него
тайно собирают чеченцев. Его кровников и трусливых дворняг,
готовых за деньги продать собственных родителей. Некоторых из
них он знал. Но было и множество незнакомых.

Больше месяца он скрывался в этой пещере. В трех верстах от
Харачоя, в верховьях Хулхулау. На середине высокого каменного
откоса. Подняться сюда чрезвычайно трудно. Вход в пещеру
узкий, внутри же она длинная и просторная. Здесь у него есть
постель, котел, посуда, самовар, кукурузная мука, сушеное
мясо, курдюк, соль, другие припасы. В углу стоит деревянная
кровать. Пробраться сюда не смог бы даже зверь. Ни снизу, ни
сверху. Тем не менее, вход в пещеру он закрывает плетенью. По
обеим сторонам входа в пещеру в передней стене он проделал два
отверстия. Абрек знал, что если это его жилище найдут солдаты,
ему придется принять бой.

О том, что Зелимхан здесь, знают только Бетарсолта, Джамалдин
и Соип. Каждую третью ночь сюда приходит Соип и приносит все
необходимое. Он останавливается внизу и специальным паролем
сообщает о своем прибытии. После этого поднимается в пещеру.
Иногда Зелимхан спускается к Хулхулау за водой. Временами
садится у входа в пещеру и, глядя вниз на Хулхулау или на
высокую гору напротив, думает о своей жизни. Свободные высокие
горы, древние леса, равнины. Этот мир огромен. Но для
Зелимхана не осталось на нем места… Вернее, ему его не
оставили…

Сорокалетний харачоец Асхаб Мусхабов, как и все его
односельчане, занимался земледелием. Он жил не богаче и не
беднее других. Как у всех, было у него немного земли, два
вола, несколько голов крупного рогатого скота, немного овец
и коз. Была и сакля, ничуть не хуже, чем у других. Как и все,
молился Аллаху. Но в душе это был завистливый, жестокий и
алчный человек. Другие аульчане жили ничуть не богаче Асхаба,
однако его нестерпимо жгло уже одно то, что кто-то сравнялся
с ним по достатку. Он много трудился, добиваясь, чтобы в его
хозяйстве коров или овец было хотя бы на одну голову больше,
чем у соседа. Его сердце сушили две вещи: то, что есть у
других, и то, чего нет у него. Когда у кого-то из аульчан
случалась радость, сердце его наполнялось злобой, когда же на
кого-то обрушивалась беда, душа его ликовала.

Не мог он также терпеть, если рядом кого-то хвалили. Его
терзало и то, что Зелимхан, его ровесник, с которым они вместе
росли, играли в детские игры, прогремел на всю Чечню, то, что
его называли отважным, благородным конахом. Если бы у него
хватило сил, если бы в его сердце набралось хоть чуточку
храбрости и решительности, и если бы была уверенность, что об
этом никто не узнает, он, не моргнув глазом, убил бы
Зелимхана. Но Аллах не наделил его силой. Это был худой и
слабый человек маленького роста. Аллах не дал ему и храбрости.
Поэтому он очень хотел, чтобы Зелимхана убили другие. Солдаты,
кровники. Кто угодно, только не он сам.

Однажды, возвращаясь поздней ночью от знакомого, в двадцати
шагах впереди себя Асхаб увидел одинокого человека. При слабом
лунном свете он заметил висящую на одном плече незнакомца
винтовку и переметные сумы на другом. Асхаб узнавал своих
аульчан не только в лицо, но и со спины, по походке, по
стойке. Этот человек не был харачойцем. Сначала он подумал
было, что незнакомец — вор и уносит в переметных сумах
чье-нибудь добро. Но эту версию Асхаб быстро отмел. Вор не
пойдет так свободно и безбоязненно по большой улице, рискуя
быть замеченным, он будет искать тихие, безлюдные улочки или
же вообще будет пробираться по садам и огородам. Может, это
абрек? Кто-то из товарищей Зелимхана? Голова Асхаба стала
усиленно соображать. Уже больше месяца о Зелимхане ничего не
слышно. Абрек где-то укрылся и затих. Поговаривали, что
скрывается он не где-нибудь, а где-то здесь, рядом с Харачоем.

Асхаб пошел за человеком, стараясь сделать это как можно
скрытно. Выйдя за пределы аула незнакомец остановился и
внимательно огляделся. После этого он повернул в сторону гор
по ущелью Хулхулау. Временами человек останавливался, как бы
для отдыха, и внимательно вглядывался в темноту впереди и
позади себя. В трех верстах от Харачоя он остановился у самой
реки. Прождав какое-то время, незнакомец трижды свистнул,
каждый раз по-разному, и по специально сделанным уступам
поднялся на гору.

Асхаб вернулся домой. Теперь у него есть зацепка. Остальное
он разведает потом. Асхаб знал, что в горе, на которую
поднялся незнакомец, есть пещера. Как же не знать, если в
детстве они, в том числе и Зелимхан, играли в ней. Теперь же
он стал подозревать, что Зелимхан мог скрываться именно в этой
пещере. Но подозрения подозрениями, а удостовериться в этом
надо, чтобы все было наверняка.

На второй день Асхаб взял винтовку и отправился в горы в
сторону пещеры. Асхаб ни у кого не вызвал бы подозрений —
харачойцы часто охотились в этих горах. Он не пошел к пещере,
а поднялся на гору на противоположной стороне реки.
Спрятавшись там за скалой, Асхаб бросил взгляд на пещеру. Вход
в него был закрыт плетенью. Через верхний край входа сочился
еле заметный дым. На занесенных снегом уступах на откосе были
видны свежие человеческие следы.

Асхабу все стало ясно. В пещере жил человек и им мог быть
только Зелимхан. Но чтобы не осталось абсолютно никаких
сомнений, ему следовало уточнить, что за человек ходит к
пещере. В течение трех дней он ходил по знакомым и
родственникам в Харачое, Ведено, Дишни-Ведено и Эшалхоте,
задавая им один и тот же вопрос: не видели ли они здесь
кого-нибудь не из этих аулов, лет примерно тридцати? В конце
концов Асхабу удалось выйти на горца, не раз видевшего
незнакомца. Горец не знал, как зовут этого человека и из
какого он аула, но сообщил, что лет пять-шесть назад этот
молодой человек был отбит Зелимханом у солдат, которые
перевозили его из Ведено в Грозный.

Асхаб потерял покой. В его душе спорили ненависть и алчность.
За голову Зелимхана власти объявили награду в восемнадцать
тысяч. Но только тому, кто отдаст его в руки властей живым или
мертвым. Асхаб же не в силах потащить его туда ни в том, ни
в другом виде. А дадут ли деньги тому, кто укажет место, где
скрывается Зелимхан? За такую услугу награду не объявили. Но
тысяч пять наверняка дадут. Асхабу хватит и одной тысячи
рублей. Тогда он отстроил бы такой дом, какого нет ни у кого
не только в Харачое, но и во всех аулах по берегам Хулхулау
и Басса. Купил бы пару крепких коней, тачанку, скот, овец. Он
стал бы самым богатым человеком в этих краях. А если не дадут
ни копейки, что ж, пусть не дают. Ему, в конце концов,
достаточно и того, что Зелимхана убьют. Тогда сердце Асхаба,
снедаемое черной завистью, успокоится.

С доносом не нужно было идти далеко. Во всех аулах стояли
отряды карателей. В Харачое тоже стоял отряд пластун и
казаков. Начальником отряда был подполковник Мокруцкий. Но ему
Асхаб не доверял. Подполковник из Ведено стоял выше него. Он
начальник округа. На следующий день Асхаб пошел к
подполковнику Каралову. Доносчик заговорил с ним о награде.
Спросил, сколько денег дадут власти за информацию о
местонахождении Зелимхана. Каралов скривил рот и, закручивая
кончики усов, словно собирался вдеть их в игольное ушко, с
улыбкой стал разглядывать Асхаба, будто невиданного доселе
никем диковинного зверя. Подполковник так внимательно изучал
внешность посетителя, словно в самом деле пытался запечатлеть
в своей памяти этот образ. Безволосое лицо, узкий лоб,
сплющенный нос, бесцветные лягушачьи глаза почти на лбу,
тонкие губы, упершийся в горло подбородок. В целом
подполковник нашел, что лицо доносчика удивительно похоже на
мордочку крысы. Он понял, что перед ним трусливый, алчный и
коварный предатель. Подполковник ненавидел таких людей.

— Награда объявлена тому, кто приведет к нам Зелимхана, живого
или мертвого, — сказал он, сделав большую затяжку и глядя в
лицо Асхаба. — А не тому, кто сообщит, где он. Но ты должен
рассказать, где укрывается Зелимхан. В противном случае… —
в глазах начальника округа блеснула молния, — в противном
случае я сейчас же брошу тебя в тюрьму. Потом отправлю в
Сибирь и сгною там.

Волосы на голове Асхаба вздыбились, по телу пробежал мороз.
Заплетающимся от страха языком он рассказал о пещере, в
которой скрывался Зелимхан. Объяснил, где она и как до нее
добраться.

— Старшина знает, где эта пещера. Все знают. Но я прошу никому
не выдавать меня…

Подполковник уже забыл Асхаба. Он не знал даже его имени. Эта
крыса ему уже была не нужна.

На рассвете в Харачой прибыл отряд во главе с подполковником
Караловым, состоящий из пластунов, двух рот солдат и трех
сотен казаков. У Мокрицкого сидел ничего непонимающий старшина
аула. Его без объяснения причин срочно вызвали из дома.
Каралов провел короткое совещание с подполковниками Мокрицким,
Масленниковым и несколькими другими офицерами. Была составлена
карта местности, на которой находилась пещера.

— Здесь прямая атака ничего не даст. Снизу и сверху пещеры
крутой откос. Ни подняться к входу в пещеру, ни спуститься к
ней сверху невозможно. К пещере ведет только одна тропинка.
Вернее, своеобразная лестница из прорубленных в каменной стене
уступов. Зелимхан в пещере один. Но у него может быть много
оружия, он убьет каждого, кто полезет наверх. Я думаю, его
надо окружить со всех сторон, лишив малейшего шанса на
спасение, и вынудить, таким образом, сдаться. Мы разделим
отряд на три части. Я с одним отрядом засяду у реки под
пещерой. Мокрицкий займет гору над пещерой, Масленников — гору
напротив пещеры. Сначала мы проведем с Зелимханом переговоры.
С этой целью к Зелимхану надо послать кого-нибудь из его
родственников. Человек, которому доверяет Зелимхан и который,
естественно, устроит нас. Такого человека найдет местный
старшина. У меня все. Прошу господ офицеров высказаться.

Два подполковника одобрили предложенный план.

— Я думаю, было бы не плохо послать телеграмму начальнику
Андийского округа с просьбой перекрыть границы с Дагестаном,
— сказал поручик Кибиров. — Кто знает, не сунется ли Зелимхан
туда, если ему удастся выйти из окружения.

— Это тоже не будет лишним, — согласился Каралов.

9 декабря 1911 года в 8 часов утра Каралов начал операцию по
намеченному плану. Масленников, укрепившийся на горе на
противоположном от пещеры берегу реки, сообщил, что виден вход
в пещеру, закрытый плетенью. На обстрел из винтовок по
плетенью из пещеры никакого ответа не последовало. По приказу
Каралова Масленников выслал в разведку поближе к пещере
войскового старшину Яковлева, подъесаула Варламова, пятерых
казаков-добровольцев и одного кровника Зелимхана. Разведчики
с трудом добрались до середины откоса и дали по пещере
винтовочный залп. Из пещеры раздались два выстрела. Варламов
и кровник Зелимхана полетели вниз, ударяясь об уступы, и упали
на дно глубокой расселины. Еще два выстрела из пещеры ранили
двух казаков.

Для проведения мирных переговоров Каралов выслал к Зелимхану
его родственника.

Как только забрезжил рассвет Зелимхан встал, спустился к
Хулхулау, совершил омовение для молитвы и поднялся обратно в
пещеру. Он совершил не только обязательные и рекомендуемые
молитвы, но и много молитв сверх этого. После этого совершил
вирд и прочитал длинную доа. Завершив все эти процедуры,
Зелимхан развел огонь, повесил на треножник над ним котел с
оставшейся от вчерашнего ужина вареной фасолью и стал готовить
самовар. Позавтракав, Зелимхан уселся на кровать,
по-восточному подобрав ноги, достал четки и стал читать зикр.
Неожиданно перед входом в пещеру пролетел скатившийся сверху
камень.

Зелимхан подошел ко входу и внимательно осмотрел гору на том
берегу реки и пойму внизу. На горе и внизу абрек заметил
солдат. На огонь с противоположной горы Зелимхан не стал
отвечать. Когда же солдаты спустились на середину горы и стали
стрелять оттуда, он не удержался. С ними были два офицера и
чеченец. Абрек не сомневался в том, что чеченец этот кто-то
из его кровников. Они всегда сопровождали охотящиеся за ним
отряды карателей. Прицелившись прямо в лоб, Зелимхан выстрелил
сначала в офицера, потом в чеченца.

После этого солдаты на какое-то время затихли. Но Зелимхан
внимательно следил за всем, что происходит вне пещеры. Он
знал, что и над пещерой тоже есть солдаты. Оттуда временами
сыпались камни.

По прошествии нескольких минут Зелимхан услышал снизу чей-то
крик:

— Ва-а, Зелимхан! Не стреляй! Я Асламха! Меня направил к тебе
полконак!

Зелимхан отложил винтовку.

Вскоре у входа в пещеру появился задыхающийся от тяжелого
подъема грузный Асламха, сын троюродного брата Гушмацы.
Зелимхан отодвинул плетень и пропустил его внутрь. Абрек и его
родственник обнялись. Зелимхан коротко справился о здоровье
семьи гостя.

— Много там этих врагов Божьих?

— Много, Зелимхан. В Харачое было сто казаков и почти столько
же солдат. Сегодня на рассвете из Ведено прибыли еще.
Несколько сот казаков и солдат. Во главе с Караловым. И еще
один полконак. Не знаю, как им удалось найти их так быстро,
но с ними и твои кровники. Солдаты захватили прилегающую к
реке низину, горы над пещерой и напротив, на том берегу
Хулхулау. Ты окружен, Зелимхан, из пещеры невозможно уйти,
даже если бы у тебя были крылья.

— С чем прислали тебя?

— Каралов предлагает тебе сдаться, без сопротивления. Зелимхан
не стал слушать дальше.

— Скажи этому подлецу-полковнику, что я здесь один. Скажи ему,
пусть схватит меня, если он мужчина. Пусть приведет сюда все
войска из всей России. Пусть не приводит мусульман, скажи,
чтобы выставил против меня побольше русских, христиан. Скажи
ему, что меня никто не схватит, пока я жив.

— Они же убьют тебя, Зелимхан. У тебя на них на всех даже
патронов не хватит. Что ты будешь делать, когда кончатся
патроны? И еды у тебя только на два-три дня. Тебя же заморят
голодом…

— Не волнуйся за меня, Асламха. У меня достаточно патронов,
чтобы уничтожить этих Божьих врагов. На этот срок есть еда и
вода. Иди, возвращайся обратно. Передай мой ответ этому
подонку в погонах полковника.

Прежде чем уйти, Асламха обнял Зелимхана. Он был уверен, что
видит своего знаменитого родственника в последний раз.

Стрелять в сторону пещеры было бессмысленно. Правда, пули
залетали в пещеру через вход, но у Зелимхана было много
недосягаемых для них мест. Какой-то есаул отправил солдат за
соломой и сухим хворостом. Чтобы разжечь огонь под входом в
пещеру и выкурить Зелимхана дымом. Но скидываемые сверху
солома и хворост, не задерживаясь на выступе у входа в пещеру,
скатывались вниз.

Бессмысленная стрельба продолжалась в течение двух часов.
Толку от этого было мало. Для осады необходима была пушка.
Более того, Каралов считал свои военные силы недостаточными.
Возложив руководство операцией на подполковника Мокрицкого,
начальник округа выехал в Грозный. Из Ведено он телеграфом
сообщил, что Зелимхан окружен, но для довершения дела ему
необходимы пушка, разрывные снаряды, самое меньшее рота солдат
и сотня казаков.

Еще до прибытия Каралова весть об окружении Зелимхана
распространилась по Грозному. Оттуда во Владикавказ и во все
газеты полетели телеграфные сообщения о том, что исчезнувший
месяц назад разбойник Зелимхан, о котором ничего не было
слышно, обнаружен в горной пещере в трех верстах от своего
родного Харачоя. Что он окружен отрядами пластун и казаков и
что у него нет иного пути к спасению, кроме как сдаться.
Каралов же ходил в Грозном героем. Час, проведенный в городе,
был поистине звездным часом подполковника.

— Зелимхан у меня в кармане! — хлопал он рукой по карману
своего галифе. — До вечера сегодняшнего дня я доставлю сюда
этого разбойника. Связанного по рукам и ногам, живого или
мертвого, вываляв в его собственной крови.

Из Грозного Каралов отправил Михееву телеграмму, в которой
подробно рассказывал о главном на этот час событии.

Каралову не удалось получить в Грозном роту солдат. Ему
выделили одну пушку и одну сотню из Кизлярско-Гребенского
казачьего полка. Вместе с этим подкреплением подполковник
после полудня прибыл в Харачой. Вместе с ним приехали два
фотографа, они собирались сфотографировать пленного или
убитого Зелимхана.

Каралову абрек нужен был живым. Чтобы доставить связанного по
рукам и ногам разбойника в Грозный и Владикавказ и показать
его горожанам. Знаменитого Зелимхана, который одиннадцать лет
являлся грозой всего Кавказа, которого войска одиннадцать лет
не могли схватить или уничтожить. Который был знаменит на всю
Россию, на весь мир. Каралов хотел и себя показать рядом с
плененным абреком. Себя, героя, схватившего неуловимого
абрека. Чтобы столичные газеты писали о нем. Чтобы имя его
вошло в историю. Поэтому перед началом обстрела пещеры из
пушки Каралов направил к Зелимхану старшину Харачоя и Асламху.
Они пробыли в пещере недолго. По их хмурым лицам подполковник
понял, что переговоры не увенчались успехом.

— Ну. каковы результаты? Старшина покачал головой.

— Он не согласен выйти к вам…

— Что он говорит?

— Он предлагает вам быстро поехать в Ведено и отправить
телеграмму начальнику области. Если Михеев даст слово вернуть
домой всех горцев, угнанных в Сибирь и посаженных в тюрьмы
из-за Зелимхана, он будет вести с вами переговоры. Если
сегодня до полуночи он не получит ответ, Зелимхан говорит, что
уйдет из пещеры, даже если вы соберете сюда все войска царя
и окружите его по земле и по воздуху.

Терпение Каралова лопнуло. Оба ответа Зелимхана были
оскорбительными для него, абрек не считал его мужчиной. Но
Каралов докажет ему, что он не ровня начальникам округов,
бывшим здесь до него. Он сравняет с землей и пещеру, и эту
гору. Вместе с самим разбойником.

— Зарядить орудие! — заорал он на пушкарей.

Первый снаряд попал чуть в сторону от пещеры. Артиллеристы
передвинули прицел. Но сколько ни наводили они орудие, снаряды
не попадали в пещеру. Вход в пещеру был узким, более того,
проход вглубь пещеры не был прямым. Попавший во вход снаряд
ударялся о скалу, отскакивал и разрывался, не нанося никакого
вреда укрывшемуся там человеку.

Больше ста снарядов, выпушенных по пещере в течение двух
часов, пропали впустую. В тот самый момент, когда Каралов был
особенно зол, не зная, что предпринять дальше, прибыл
полковник Моргания. Каралову явно не понравился этот визит.
Моргания сразу же стал давать советы, тем самым как бы
подчеркивая свое превосходство над начальником округа.
Моргания — полковник. Уничтожение Зелимхана и его шайки
наместник поручил именно ему. Наделил его широкими
полномочиями. До сих пор ему никогда, ни разу не удавалось
добиться ни малейшего успеха. Неудач же, наоборот, было
предостаточно. В Керкетии, в Старой Сунже. Несмотря на это,
лезет с советами к Каралову. Наверное, хочет напомнить, что
он выше званием и является представителем наместника. Каралов
только подполковник. Ниже на одну ступень. Но он тоже князь,
как и Моргания. Каралов не знает, давно ли Моргания князья.
Корни же княжеского рода Караловых уходят в глубь веков. Но
даже если отбросить все это, Каралов, в конце концов,
начальник Веденского округа. Он в ответе за все, что
происходит в округе. Он не потерпит никого впереди себя.

— Обстрел из орудия ничего не даст! — произнес Моргания. — Не
знаю, зачем его сюда притащили? Пошлите солдат на штурм.

— Это еще что за глупости? Как можно штурмовать, поднимаясь
по одному по лестнице из маленьких уступов? Он бы убивал
солдат, даже если бы у него не было оружия, просто бросая на
их головы камни!

Вернулись двое казаков, которых Каралов посылал в Ведено за
пироксилиновыми шашками.

— Они-то вам зачем?

— Как зачем? Чтобы забросать ими пещеру!

— Вы хотите сделать это, пробравшись к входу?

Каралов не удостоил Моргания ответом. Сначала попытались
закинуть шашки снизу, но они ударялись о стенки входа и
взрывались. Потом двое саперов с трудом спустились сверху и
попытались закинуть шашки оттуда. Но из этого тоже ничего не
вышло. Убедившись в тщетности этих попыток, Каралов приказал
стрелять по пещере из пушки, рассудив, что, хоть и не принесет
это пользы, тем не менее, будет нелишне держать Зелимхана в
напряжении. Сотрясая ущелье Хулхулау и окружные горы, до самых
сумерек по пещере била пушка.

Когда стемнело, Каралов разрешил солдатам отдых. Они замерзли.
Солдаты развели костры и устроились на отдых, по очереди неся
дежурство. Но Каралов потерял покой. Предчувствие чего-то
неприятного глодало его. Он дал в Грозном большие обещания и
начальству, и общественности. Хвалился, что Зелимхан у него
в кармане. Приехали фотографы, которые собираются запечатлеть
плененного или убитого абрека. Если Зелимхан действительно
уйдет из пещеры, Каралов будет опозорен. Правда, его немного
успокаивает присутствие здесь еще трех полковников. Особенно
Моргания. Главная ответственность ведь лежит на нем. На
представителе Михеева…

Зелимхан видел все, что происходит в ущелье. Видел он и
прибытие новой сотни казаков с орудием. Узнал и приехавшего
вслед за ними Моргания. Смотрел он и как устанавливали пушку,
направив дуло на пещеру. Видел, как к нему посылали двух
аульчан. Абрек не слышал слов, но видел все отчетливо.

Отослав обратно парламентеров Каралова, Зелимхан отодвинул
камни, заслоняющие проделанные им у входа отверстия, и стал
наблюдать за происходящим внизу. Первые снаряды попадали
поверх пещеры, снизу и по бокам. Зелимхан даже не отходил от
своего наблюдательного пункта. Орудие не представляло для него
никакой угрозы. Даже будь их здесь несколько тысяч. Сразу же
за входом в пещере был своеобразный коридор направо длиной
несколько шагов, который дальше опять поворачивал вправо.
Снаряд мог долететь в пещеру лишь в том случае, если бы он
преодолел этот зигзаг. Наружная же стена пещеры представляла
собой монолит толщиной в три аршина. О том, чтобы пробить ее
с помощью орудия, не могло быть и речи.

Зелимхан стрелял только изредка, целясь в солдат и казаков на
противоположной горе. Каждый выстрел или убивал кого-нибудь
из них, или наносил смертельную рану. Зелимхан с удовольствием
пристрелил бы Каралова и Моргания. Но они вместе с двумя
другими полковниками разбили лагерь прямо под пещерой и были
недоступны абреку.

Сегодня Зелимхану не удалось поесть горячей пищи. На обед он
съел чурек и сыр прямо на ногах, не отходя от своего
наблюдательного пункта. Потом, закрыв вход пещеры, совершил
молитву. Утреннего омовения ему вполне хватало до вечерней
молитвы. Воспользовавшись небольшой передышкой, когда
осаждающие прекратили пальбу из пушки, Зелимхан в первый раз
за месяц справил нужду в пещере. Потом абрек развел костер,
насыпал угли в самовар и приготовил чай. Совершив вечернюю
молитву, прилег на кровать. Он знал, что ночью в пещеру никто
не посмеет сунуться.

Зелимхан обдумывал свое положение. У него чуть больше ста
патронов, две бомбы, маузер и двадцать патронов к нему. Если
каждая пуля убьет по одному солдату, он уничтожит только сотню
врагов. А внизу и по горам вокруг их несколько сотен. Есть
возможность подтянуть еще больше. Из Грозного, Воздвиженской,
Ботлиха, Владикавказа. Есть еще тысячи и тысячи казаков. Что
ему делать, когда кончатся патроны? Когда кончится еда?

Зелимхан искал способа выйти из пещеры. Везде установлены
дозоры. Уйти незамеченным просто невозможно. Здесь нужны
мужество и хитрость. В любом случае до рассвета надо покинуть
пещеру. Причем, живым. Он не может допустить, чтобы
торжествовали его враги. Обязательно надо уйти живым, назло
всем врагам. Чтобы как можно дольше мстить им.

Убрав камни, которыми был закрыт вход, Зелимхан выглянул
наружу и внимательно прислушался. Кругом тишина и густой
туман. Зелимхан подумал, что туман этот Аллах напустил на
землю в помощь ему, чтобы облегчить задачу. Зелимхан слышал,
как перекликались солдаты, стоящие на часах. После долгого
размышления Зелимхан вылил из самовара остатки кипятка и
закидал в него гильзы и несколько мелких камешков. Выбрав из
сложенной в углу кучи дров прямое полено длиной в два аршина,
он закатал его и самовар в свою бурку, стянул их ремнями,
изготовив, таким образом, чучело. Прикрепив к нему сверху
медный котел, абрек обмотал его своим башлыком. Привязав к
чучелу алюминиевую миску и чайник, Зелимхан потащил ее к
выходу и сбросил вниз. Чучело покатилось вниз, нарушая ночную
тишину сильнейшим грохотом. Услышавшие это солдаты стали
кричать и стрелять, подняв невообразимый шум.

Зелимхан знал одно место, по которому можно было пробраться
наверх. Вручив свою судьбу в руки Аллаха, абрек вылез из
крепости и стал карабкаться наверх, хватая камни руками и
упирая ноги в маленькие уступы. Где-то на середине пути острый
камень, на котором он повис, порезал ему руку. Зелимхан нашел
удобное место и остановился, чтобы дать небольшой отдых
уставшим рукам и ногам. Здесь было, куда упереть ноги и за что
зацепиться руками. Достав из кармана носовой платок, Зелимхан
перевязал руку. Дальше откос был не очень крутой. Зная, что
наверху дежурят солдаты, абрек осторожно, пытаясь не шуметь
и не задевать мелкие камни, которые могли скатиться вниз и
выдать его, поднялся наверх.

На хребте тоже стоял туман. В пяти-шести шагах от себя
невозможно было ничего разглядеть. Зелимхан пошел вперед,
держа наготове заряженную винтовку. Не успел он сделать и
десяти шагов, как наткнулся на двух солдат. Отложив в сторону
винтовки и прислонившись спинами к скалам, они сидели на
корточках, с трудом борясь с одолевающей их дремотой. Сначала
Зелимхан решил было пристрелить их, но это могло выдать его,
и ему пришлось бы удирать от погони. Абрек направил на солдат
винтовку и твердым шагом пошел вперед. Солдаты с ужасом
посмотрели на надвигающегося на них Зелимхана, подняли руки
и медленно присели на снег. Поняв, что они настолько напуганы,
что не представляют для него абсолютно никакой угрозы,
Зелимхан спокойно взял их винтовки, снял с них затворы и
бросил их в пропасть. Жестами посоветовав им не поднимать
шума, Зелимхан исчез в тумане…

Бравые заявления Каралова о том, что знаменитый абрек у него
в кармане, что он приведет его живого, связанного по рукам и
ногам, или мертвого, вывалянного в его собственной крови,
быстро распространились по Ведено и близлежащим аулам.
Множество горцев из этих аулов, сочувствующие Зелимхану,
собрались сюда утром второго дня. Они стояли мелкими группами
по берегам реки и на склонах ближайших гор. Горцы не уходили,
хотя солдаты временами предпринимали попытки отогнать их.

Прошлой ночью на ущелье и горы опустился густой туман. Из-за
этого Каралов вынужден был прекратить обстрел пещеры из пушки.
К девяти часам утра туман рассеялся, и выглянувшее солнце
осветило горы. В ущелье стояла тишина. По приказу Каралова
солдаты сделали по пещере несколько винтовочных залпов. Но
оттуда в ответ никто не стрелял.

— Кажется, Зелимхана нет в пещере, — сказал Каралову
подошедший прапорщик Гамиев. — Будь он там, обязательно
выстрелил бы в ответ.

Каралов и сам стал сомневаться в том, что абрек до сих пор в
пещере, но подполковнику не хотелось верить в это.

— Куда ему деться? Наверное, готовит какую-нибудь хитрость,
— неуверенно ответил он.

— Дозвольте мне пробраться к пещере.

— О чем вы говорите? Он же подстрелит вас, как воробья.

— И все-таки, разрешите попробовать.

Каралов не дал такого разрешения Гамиеву. Он подозвал к себе
одного из стоящих в ущелье чеченцев и послал его осмотреть
пещеру. Чеченец с трудом добрался до пещеры и исчез внутри.
Минут через пять он показался у входа.

— Здесь никого нет! — крикнул он. Это сообщение вызвало у всех
шок.

Каралов вспомнил чучело, найденное солдатами внизу под
пещерой. Он отнес тогда это к шутке, придуманной Зелимханом
для устрашения солдат. Сейчас же в голове подполковника
крутились, спотыкаясь друг о друга, тысячи мыслей. Неужели
абреку удалось уйти, перехитрив их? Но как? Каким путем? Кто
ему помог? Среди солдат и казаков предателей быть не может.
Среди дагестанцев? Ни в коем случае. Зелимхан их враг…

Пока Каралов пытался найти ответы на терзавшие его вопросы,
человек двадцать чеченцев поднялись в пещеру. За ними, словно
муравьи, карабкались и другие. Пришедший, наконец, в себя
Каралов тоже поднялся в пещеру в сопровождении Моргания,
Мокрицкого, Масленникова и казачьего есаула. С их появлением
чеченцы, за исключением нескольких человек, покинули убежище
Зелимхана. В пещере стояли кровать, треножник над все еще
теплой золой и немного посуды в углу. Зелимхана не было.
Бессильная ярость, граничащая с помешательством, охватила
Каралова. В голове тут же завертелись неприятные мысли.
Громкие обещания, которые он щедро давал позавчера в Грозном.
Телеграмма Михееву. Прибывшие с ним фотографы. Каждое слово,
которое позавчера слетело с его уст, наверняка уже
опубликованы в газетах. А Зелимхан ушел. С каким лицом теперь
Каралов предстанет перед глаза Михеева?

— Как же он ушел отсюда? — задумчиво произнес Мокрицкий.

— Кто его знает. Ночью был густой туман. Скорее всего, он
воспользовался этим.

— Я подозреваю собравшихся здесь чеченцев, — сказал Моргания.
— Может, это они его вывели. Я с самого начала не был доволен
тем, что вчера и сегодня они собираются сюда.

— Это нереально. Как они могли вывести его у нас на глазах?

— Запросто. Когда ты направлял сюда этого чеченца, Зелимхан,
скорее всего, все еще был в пещере. Когда он крикнул, что
здесь его нет, человек двадцать чеченцев поднялись в пещеру.
Когда вошли сюда мы, многие из них вышли. Зелимхан тоже,
наверное, ушел с ними, а из нас никто не знает его в лицо.
Если бы мы догадались пересчитать всех, кто вошел в пещеру и
потом вышел из нее, точно знали бы, ушел с ними Зелимхан или
нет. Я уверен, что они собрались сюда и разыграли этот
спектакль единственно для того, чтобы спасти Зелимхана!

— Это же смешно, полковник! — версия Моргания показалась
Каралову не совсем серьезной. — Чеченцы не могли знать, что
я отправлю в пещеру этого человека! Мне и самому пришло это
в голову неожиданно.

— И все-таки осмелюсь дать вам совет, — не унимался Моргания.
— Не теряя времени, арестуйте человека, которого вы посылали
в пещеру и тех чеченцев, которые поднялись туда вслед за ним.

— Кто их сейчас найдет?

— Некоторые из них до сих пор здесь. Прикажите схватить их,
они выдадут и остальных.

Каралов посмотрел на Масленникова.

— Не исключено, что Зелимхан спасся именно так, как
предположил Моргания, — сказал Масленников. — Но для
расследования этой версии надо найти виновных и свидетелей.
Поэтому, я думаю, не будет лишним задержать присутствующих
здесь чеченцев.

Каралов приказал есаулу арестовать чеченцев, находящихся в
пещере.

Когда офицеры спустились из пещеры, к Каралову подошел
войсковой старшина Яковлев.

— На откосе над пещерой найдены следы крови. Но неизвестно,
чья эта кровь.

Каралов не счел нужным обратить внимание на это сообщение. Да
будь это капли крови самого Зелимхана, что с того? Он ведь все
равно ушел. Потом он стал размышлять. По всему видно, что
абрек сбросил вниз чучело, а сам поднялся наверх. Наверное,
порезал руку о какой-нибудь острый камень. Ночью был густой
туман. Сам Бог помог ему спастись…

Областные газеты сделали то, чего так опасался Каралов. Они
распространили сообщение о том, что пещера, в которой
укрывался Зелимхан, была окружена несколькими сотнями пластун
и казаков во главе с начальником Веденского округа
подполковником Караловым, полковниками Моргания,
Масленниковым, Мокрицким, поручиком Кибировым. Абрек, которого
держали в окружении трое суток, ушел, убив двух солдат, двух
казаков, одного стражника и ранив семерых, а Каралов и
Моргания безрезультатно ищут его.

Каралов дал себе клятву уничтожить опозорившего его Зелимхана
или погибнуть самому…

«Помощнику наместника Его Императорского Величества на
Кавказе по гражданской части.

1911 год, 12 декабря. N 125551. Веденская слобода.

Вашему Превосходительству доношу:

В девятом часу вечера 8 декабря сего года, я получил от своего
агента сведения, что разбойник Зелимхан Гушмазукаев скрывается
сегодняшнюю ночь в пещере Харачойской горы, в трех верстах от
Харачоя, родины Зелимхана…

Приняв меры к совершенно секретному выступлению, так как в
Чечне очень трудно отдать какое-либо распоряжение, чтобы через
несколько минут оно не сделалось достоянием многочисленных
агентов Зелимхана, я в 2 часа ночи с этим отрядом выступил из
слободы Ведено на селение Харачой…

В ночь цепи окружили пещеру сжатым кольцом в диаметре не более
от 150 до 300 шагов. В 8 часов вечера для усиления цепи,
которая охватила лощину с нижней стороны, мною была выслана
команда из стражников и добровольцев в числе 6 человек,
старшему моему стражнику Сужаеву мною было отдано приказание
доложить подъесаулу Варламову и подпоручику Лопатчикову, что
я рекомендую им подвинуться ближе к пещере, сделать все
возможное, чтобы Зелимхан не ушел за ночь и при возможности
попытаться ворваться в пещеру.

С вечера стрельба прервалась и затихла до 12 часов ночи, когда
она внезапно возобновилась и продолжалась 7-10 минут, причем,
ясно были слышны характерные выстрелы Зелимхана из пещеры.

Следующие одиночные выстрелы последовали в шестом часу утра
и более не возобновились. Утром с рассветом люди с постов были
сменены частями из резерва.

Вслед за сим прапорщик Гамиев испрашивал у меня разрешение
осмотреть пещеру, так как, по его убеждению, Зелимхан ночью
вышел из нее. При осмотре Зелимхана действительно там не
оказалось…

…В заключение считаю своим долгом доложить, для того, чтобы
положить конец этому гнусному издевательству над
правительством чеченского населения, в особенности же
харачойцев, которые 13 лет кормят и укрывают его в 3-х верстах
от своего селения, а в 600-х шагах от пещеры, искусственно
укрепленной руками этого же населения, находятся кутаны тех
же харачойцев, которые ежеминутно обращаются с ним не как с
разбойником, а как с желанным имамом Чечни, который служит
орудием борьбы с правительством политиканствующих
интеллигентов и шейхов, всеми средствами тормозящих русское
влияние в Чечне, и легендарным народным героем защитником их
от этого влияния, я нахожу необходимым применить к населению
Харачоя единственное радикальное средство, а именно:
предъявить к населению Харачоя и ко всем ближайшим и дальним
родственникам Зелимхана категорическое требование выдать его
в недельный срок, в противном случае разгромить все
харачойское селение как неверноподданного Его Императорскому
Величеству государю Императору.

Подполковник Н. Каралов».

Об авторе

Абузар Айдамиров

Абузар Айдамиров