Долгие ночи

Долгие ночи. ГЛАВА VII

ГЛАВА VII

МУХЛИС ЭМИН-ПАША

  Перспектива присоединения к
  Турции, стоящей на самой низкой
  и варварской ступени феодализма,
  мало воодушевляет их.

  К. Маркс и Ф. Энгельс

Жители Муша ликовали. Наконец-то Аллах услышал их молитвы и
послал им вали Эрзерумского виллаета Мухлис Эмин-пашу. Храбрый
воин Эмин-паша. Бесстрашный. Теперь побегут чеченцы, только
пятки их засверкают. Три месяца покою не давали, проклятые.
Грабили, убивали… Впрочем, ходили слухи, что они виноваты
далеко не во всем, что грабежами под видом чеченцев занимались
курды и сами турки. Ну да теперь все равно. Тех прогонят, и
эти перестанут.

В церквях и мечетях попы и муллы слали проклятия на головы
чеченцев и бесплатно угощали аскеров. Наиболее воинственные
жители даже записались в отряд добровольцев, который к утру
имел уже численность около тысячи человек.

Над славным армянским городом Мушем возвышается гора Сэв-Сар
— один из отрогов армянского Тавра. С Сэв-Сара открывается
чудесная Мушская равнина, посередине которой протекает река
Мегрегет. На юге с запада на восток тянется горная цепь
Армянского Тавра. С востока через вершины Немрута и Гергура
дуют свежие ветры озера Ван. Вытянув свою подошву на равнину,
застыл Сэв-Сар, за ним высится отрог Канасар, подковой
окруживший город Муш, отделив его от окрестных сел.

На гребне горы Берд виднеется полуразрушенный замок,
принадлежавший некогда основателю города Мушеги Мамиконя
ну, а над самим городом взметнулись ввысь островерхие
купола православных церквей, свысока поглядывая на чешуйчатый
минарет недавно построенной мечети Аллаудин-бея.

Рассекая город на две части, с шумом несет свои воды река
Карасу. Сегодня город пробудился рано. И хотя сегодня не
воскресенье и не пятница, с раннего утра уже звонят колокола
Сэв-Авэтерана, Шек-Авэтерана, Сурб-Маринэ, Сурб-Киракоса и
других церквей. Как только замолк их звон, с минарета
Аллаудин-бея разнесся протяжный голос муэдзина.

И христиане, и мусульмане — все шли сегодня на молитву просить
Христа и Аллаха ниспослать удачу Мухлис Эмин-паше.

Раньше мушцы избегали аскеров, как заразы, сегодня же они
встречали их с признательностью и радушием.

На городской базар съехалось множество жителей Сасуко, Багэша,
Вана, Хнуса и Эрзерума. Здесь же и крестьяне окрестных
селений.

Со всех сторон доносились призывные крики:

— Сладкие груши! Сочные груши!

— Купите кишмиш! Мутский кишмиш!

— Кому газпа!1 Сэв-Сарская газпа!

1 Газпа — мед (турецк.).

Всадники Эмин-паши степенно и важно прохаживались по базару.
Их бесплатно угощали фруктами и овощами, лепешками, густо
смазанными медом и сдобренными кишмишем.

На следующий после приезда день под звон колоколов и крики
муэдзинов Эмин-паша во главе трехтысячного отряда выступил из
города. Рядом с ним на белом коне ехал Сайдулла. Мрачен был
бывший наиб Шамиля, лицом темнее черной ночи. Нет, не сбылись
его мечты. Муса, сын Алхаза, крепко его надул. Насулил золотые
горы, а Сайдулла и развесил уши… Что ж, впредь ему наука.
Правда, живет он в Эрзеруме, имеет свой дом и хороший сад. И
родственников пристроил, может, не особо блестяще, но в
сравнении с другими жизнь у них, можно сказать, райская. Но
Сайдулле оттого не легче. Он-то ехал сюда за властью,
настоящей, большой властью. О чине паши мечтал Сайдулла и был
уверен, что дадут ему этот чин. Но чин дали только Кундухову,
его же назначили и бригадным генералом. А Сайдулла остался
никем. Назначили его, правда, кем-то вроде надсмотрщика над
чеченскими переселенцами и, как нищему, кинули ничтожное
жалованье. Сейчас пообещали дать чин паши, но потребовали от
Сайдуллы, чтобы он набрал пять тысяч воинов. Легко сказать —
набери. А где набрать-то? Эрзерумские чеченцы и слышать о том
не захотели. Посмотрим, что здесь получится.

Честно говоря, затея эта ему не нравилась, и не по своей
воле ехал он сейчас рядом с Эмин-пашой. Сам себя винил
сейчас Сайдулла. Надо же было ему поверить! И кому! Кундухову!
Нет, прав был Алихан, что не верил осетинам. А Сайдулла
поверил…

Счастливчик Алихан. Его похоронили перед самым отъездом, и
лежит он сейчас спокойно и тихо в родной земле. Не мучается.
Он ведь предупреждал: «Сайдулла, не ввязывайся в это дело.
Свой ад лучше чужого рая». Почему он, Сайдулла, всегда
оказывается в проигрыше! Кто он здесь? Никто! Раб вот этой
жирной турецкой свиньи. Рабом был и у русских. Служить он
им, видите ли, пошел! Отказались же Талгик, Батуко, Соаду,
Эски, Эдил, Атаби, Бойсангур и многие другие. И он мог
отказаться. Ан, нет…

В лагере было тихо, словно весь он вымер. Но нет, народ в
лагере был. Просто без обычного шума и гама люди возле
землянок и шалашей занимались своими повседневными делами: кто
зашивал одежду, кто расчесывал волосы, кто стирал, а кто
просто сидел и любовался синим небом. И только женщины, дети
и старики. Ни малейшего внимания с их стороны к турецкому
отряду. Как будто они его и не видят. Но Сайдуллу не проведешь
— они его видят и все подмечают. И лишь одному Сайдулле
понятными сигналами передают сведения от шалаша к землянке,
от землянки к шалашу. Уж ему ли не знать характер Арзу и
Маккала. Ведь наверняка что-нибудь да придумали.

Эмин-паша довольно улыбался. Кругом чистота и порядок.
Молодцы! Правда, он утром присылал сюда своих людей, наказывал
привести все в порядок и ждать его. Порядок есть, а людей не
видно…

— Где народ? Почему не собрались? — набросился он на
подъехавшего чеченца.- Я же приказал…

— Народ собран и ждет, — ответил тот по-кумыкски.

— Где? Не вижу!

— На поляне. За кладбищем.

Турецкий отряд повернул лошадей и поехал по направлению,
указанному чеченцем.

«О Аллах, сколько могил! — чуть криком не вырвалось у
Сайдуллы.- Тысячи. Больших и маленьких… Все без надмогильных
памятников. И я, я повинен во всем этом. Боже…» — с
запоздалым раскаянием думал он.

  * * *

Картина за поворотом открылась самая неожиданная: внизу, в
долине, примыкавшей к густому лесу, застыла конница,
выстроенная по всем правилам боевого порядка. Словно почуяв
родные запахи, конь Сайдуллы громко заржал.

— Сайдулла-эфенди, что это такое? — удивленно спросил паша и
тревожно нахмурился.

— Не могу знать, Эмин-паша.

Сайдулла в душе ликовал и втайне любовался соотечественниками.
«Да, здесь совсем не то, что у Эрзерума. Эти молодцы или
умрут, или добьются своего,- восхищался про себя Сайдулла.-
Чувствуется рука Арзу».

— Эфенди, спроси своего земляка. Они собрались слушать меня
или со мной драться? Похоже, им сейчас достаточно одной
команды, чтобы ринуться в атаку. Нет, эфенди, я не пойду к
ним. Я еще не выжил из ума.

— Не бойтесь, Эмин-паша,- успокоил чеченец-проводник.- Нам
стало известно, что вы любите воинскую дисциплину. Это мы в
вашу честь постарались.

Эмин-паша бросил острый взгляд на него, уж не делают ли здесь
из него дурака? Но лицо чеченца было серьезным и
непроницаемым.

От конницы отделились два всадника и поскакали навстречу
отряду. Всадника на белом коне Сайдулла признал сразу — это
был Арзу. Другой, на гнедом — Маккал. Шагах в десяти от
Эмин-паши они спешились. Сайдулла, Шамхал-бек и Хабиб Шахбиев
сошли с коней.

Эмин-паша растерялся. Он не знал, как себя вести. Держаться
на равных не позволяла гордость, а потому он надулся, как
индюк, и даже забыл ответить на приветствие. За него это
сделал Сайдулла.

— Кто из вас говорит по-турецки? — спросил Эмин-паша.

— Я говорю немного,- ответил Маккал.

— Мне доносили, дескать, вы умираете с голоду. Но я вижу
совсем другое. Вы довольно неплохо чувствуете себя, если
сумели собрать такую силу,- вали указал на стройные ряды
всадников.

— Вы слышали правду,- ответил Маккал.- Наши люди гибнут.

Самодовольное лицо паши скривилось в презрительной усмешке.

— Нет, не похоже. Столько лошадей, столько оружия. Для чего
все это вам?

— Какими же вы хотели бы нас видеть?

— Здесь вам не от кого защищаться. Гяуров у нас нет.

— А они зачем здесь? Для вашей охраны? — Маккал кивнул в
сторону турецкого отряда.

Он вновь сел на коня. Его примеру последовали и остальные.

Арзу и Сайдулла тихо заговорили между собой.

— Да… Жуткая картина,- покачал головой Сайдулла.

— Ты мог это предвидеть,- сказал Арзу — Ты ведь проехал мимо
кладбища. Мы не успеваем хоронить умерших.

— У эрзерумских дела не намного лучше.

— Потому они и едут к нам. Но вам-то что здесь понадобилось?
Вы-то зачем приехали?

— Не с доброй вестью,- вздохнул Сайдулла.- Вам надо уходить
отсюда.

— Куда?

— Вы знаете.

— Ты сам там был?

— Нет.

— Так вот, туда никто не поедет.

— Заставят. Русский посол требует, чтобы вас переселяли на
запад. Согласно договору между падишахами.

— Почему же вы пели совсем о другом? Чуть ли не рай здесь
обещали.

— Нас тоже обманули.

— Вы, во всяком случае, не прогадали. Вы устроились. Вам что
здесь, что там — все едино. Бедствуют-то другие.
Расплачиваются ни в чем не повинные люди. И вам думать надо
было головой. Кому поверить! Мусе Кундухову… Мало он нашей
крови пролил. Теперь еще на вашей совести лежат тысячи
погубленных жизней. Клянусь Аллахом, ответ за них держать вам
придется!

Чтобы избежать ссоры с Арзу, Сайдулла счел за лучшее молчать
и не оспаривать очевидное. Ему, Сайдулле, сейчас придется
сносить любые оскорбления, он их заслужил. Он поверил Мусе,
а люди поверили ему. Для людей главным виновником является он,
Сайдулла. Да они и правы!

А Эмин-паша тем временем любовался чеченской конницей. Какие
кони! Какие мужественные лица у всадников! С такими молодцами
сам черт не страшен. Будь его воля, он бы их всех оставил в
Муше. Сколько бы с ними побед он одержал. Нелегко пришлось бы
русским. К сожалению, использовать их нельзя. Русские
догадались о замысле и требуют вести переселенцев дальше, на
запад. Султан хитрил, хитрил, но и он был вынужден сдаться.
Видимо, ссора с гяурами пока не выгодна…

А как они одеты! Как вооружены! Удивительный народ! И ведь
удалось после стольких бедствий сохранить силы… Это вам не
стадо и не случайно собранные всадники. Это регулярное войско.
Это закаленные в огне и битвах бойцы.

— Мне поручено,- начал Эмин-паша, не спуская восхищенного
взгляда с боевых коней,- от имени султана и главного визиря
поговорить с переселенцами.

— Человек, которому доверили слушать вас, ваш покорный слуга.-
Маккал слегка поклонился, по-восточному приложив руку к
сердцу.

— Мне поручено,- торжественно продолжал Эмин-паша,- в течение
трех дней очистить от вас весь этот район.

Маккал, улыбнувшись, слегка склонил голову.

— Кроме того, ходят слухи, что вы во всех своих несчастьях
обвиняете нас, турок. И в чем же, по-вашему, мы виноваты? В
том, что приняли своих единоверных братьев, когда гяуры
выгнали их из своих домов? Хотя считается, что вы ушли
добровольно. Но это одно и то же. Если бы русским было угодно,
они бы ни за что не отпустили вас. В самом крайнем случае вас
бы ожидала Сибирь. Что это значит, объяснять не нужно. И по
просьбе Мусы-паши правитель всех мусульман великий Абдул-Межид
согласился дать вам у нас приют на одинаковых правах со
всеми…

Эмин-паша сделал паузу, потом продолжил:

— Вам выделили земли за Диарбекиром и уже месяц убеждают,
уговаривают переселяться туда. Но вы упорно отказываетесь от
этого. Более того, вы постоянно грабите и убиваете местных
жителей, из-за чего население пяти виллаетов не может спокойно
спать. У вас появились опасные заболевания. Из вашего лагеря
они перекинулись теперь в ближайшие города и села. Вот такова
ваша благодарность за доброту султана. Поэтому я даю
последний, недельный срок, по истечении которого вы должны
будете отправиться на запад.

Эмин-паша резко взмахнул рукой и замолчал.

— У вас все, рейс-эфенди? — спросил Маккал.

— Да, я сказал все.

— Осмелюсь заметить, рейс-эфенди, в одном вы несомненно
правы,- учтиво начал Маккал.- Наш народ не желает находиться
под игом русского падишаха. Иначе мы не оказались бы здесь.
Но никто из нас не знал о переговорах, которые вел Муса
Кундухов. Мы его, во всяком случае, на то не уполномочивали.
И вот он привез письмо от султана Абдул-Межида, в котором было
сказано, что султан зовет нас к себе и выделяет нам лучшие
земли. Говорилось в письме и о том, что к нашему приезду будут
готовы жилища, что на первых порах турецкие власти окажут нам
материальную поддержку. Письмо такого содержания распространял
находящийся рядом с вами Сайдулла. Письму мы поверили. Пять
тысяч семей покинули свои дома, родину и приехали сюда. Но что
же мы здесь видим? Обман. Да, самый настоящий обман! Нам
обещали чуть ли не золотые горы, а на самом деле обрекли на
голодную смерть. Ни мы, ни наши предки не заслужили подобного
издевательства. Между двумя нашими народами никогда не было
вражды. Так за что же мы сейчас расплачиваемся? Люди в
отчаянии, потому и озлоблены. Они просто вынуждены были
убивать и грабить. Вот вы предлагаете нам очистить долину.
Однако позвольте вас спросить, как мы это сделаем? Нам некуда
идти.

— Вам выделили земли, вот и отправляйтесь туда.

— Там земли нет.

— Как так?

— Там одни камни. Я ходил по ним.

— Вы что же, надеялись получить самые лучшие участки?

— Так нам обещали.

— Ничего подобного!

— А как же письма султана?

Эмин-паша уставился на Маккала.

— О каких письмах вы мне постоянно говорите? Это русские
распространили подложные письма.

Арзу и Маккал одновременно взглянули на Сайдуллу.

— Клянусь Кораном, я ничего не знал! — растерянно выкрикнул
Сайдулла.- Мне передал их Муса. Но откуда он их взял, мне не
известно.

— А ваше обязательство? А слово, которое вы дали Кундухову?
— спросил Маккал.

— Обещание свое мы выполнили,- ответил паша.- Мы вас приютили.
Но русские настаивают на том, чтобы вы находились подальше от
границы. Это, во-первых. Во-вторых, здесь нет свободных
земель.

Маккал вопросительно посмотрел на Арзу.

— Дальше мы не сделаем ни шагу,- решительно отрезал Арзу.

— Это как же понимать? — повернулся к нему Эмин-паша. —
Безрассудное упрямство может вам очень дорого обойтись. Я
лично не собираюсь играть с вами в кошки-мышки, как
Нусрет-паша. Со мной три тысячи всадников и тысяча
добровольцев. Не пожелаете добром, заставим силой! — И, чтобы
еще сильнее разжечь ненависть к русским, добавил: — На этом
настаивают русские, не мы. В Карее находится русский комиссар.
Уберите, говорит, чеченцев живыми или мертвыми, но как можно
дальше от нашей границы.

Арзу был наслышан о жестокости турок: не дай Бог попасть им
в руки побежденными.

— В таком случае придется биться до конца. Раз другого выхода
нет…

Эмин-паша посмотрел на этого сурового чеченца и не прочитал
в его глазах ничего утешительного для себя. Не выдержав
тяжелого взгляда Арзу, Эмин-паша отвернулся и вновь стал
рассматривать всадников. Суровые у всех лица. Пожалуй,
добродушный эфенди прав… Сердца этих людей очерствели. Они
доведены до отчаяния. Эмин-паше даже показалось, что руки их
вот-вот потянутся к саблям. Конечно, им теперь лучше погибнуть
в бою, чем сдохнуть от голода. Да, с ними шутки опасны. Их
здесь не менее трех тысяч. Возможно, где-то стоит еще и
пехота. Кроме того, говорят, что во время схваток их женщины
и дети дерутся наравне с мужчинами…

Эмин-паша зло сощурился и сжал тонкие губы. «Будь у меня здесь
еще тысяч десять, я бы показал этому оборванцу, как со мной
положено разговаривать. Но, увы, сейчас сила на его стороне.
Чеченским головорезам отступать некуда, и они будут биться до
последнего. Это ясно как день».

— Значит, таково ваше последнее слово?

— Да, оно окончательное.

— Пойми, Арзу,- вмешался Сайдулла.- Вновь прольется кровь…

— Не твоя же! — взорвался Арзу. — Слишком уж ты дорожишь своей
шкурой, хотя она и ломаного гроша не стоит.

Сайдулла вскипел.

— Ты не забыл, с кем говоришь?

— Клянусь Кораном, не забыл! Разве ты не тот самый Сайдулла,
сын Успана из Гехи, который в черный для родины день стал
рабом русских? Разве не ты, когда дела твои пошатнулись,
продал русских и перебежал к туркам?..

Эмин-паша нахмурился, жестом руки приказывая спорящим
замолчать.

— Даю вам ровно неделю. Еще раз посоветуйтесь меж собой и не
вынуждайте меня прибегать к крайним мерам.

— Вы уже слышали наш ответ. Другого не будет. Зачем же
повторяться?

— Это неразумно.

— Перебраться на плодородную землю мы согласны.

— Такой здесь нет.

— Значит, мы поворачиваем назад.

— Куда?!

— Домой, рейс-эфенди. Домой! Куда же нам еще?

Потерявший терпение Эмин-паша был поражен:

— Домой?.. Но обратной дороги для вас больше нет. Русские
закрыли границу. И мы не можем позволить вам вернуться.

— Да возвысит Аллах того, кто поможет заблудшим и укажет им
путь к спасению,- протяжно пропел Маккал, закатив глаза,
словно читая молитву.

— Но вам и еще один путь указан,- тихо и задумчиво сказал
Эмин-паша.- Путь не такой уж и сложный… Идите под знамена
султана. Ваши воины нам нужны…

— Благодарю вас, рейс-эфенди,- прервал его Маккал.- Только наш
народ никогда не был палачом. Мы вернемся на родину! И наше
право никто у нас не отберет: ни вы, ни русские!

— Не говорите за всех. Возможно, часть людей согласится с
предложенным мной путем. Ведь они получат отличную возможность
отомстить русским.

— О том спросите людей сами.

Лицо Эмин-паши просияло. Он обернулся к Цугову.

— Шамхал-бек, поговори с ними. Передай, что тот, кто
согласится служить в нашей армии, будет щедро награжден.

Шамхал-бек низко поклонился паше и поскакал к отряду.

— Нохчи! — обратился он к воинам.- Не от радостной жизни
покинули мы родину. Нелегко всем нам было отправиться на
чужбину. Турки для нас не родные дяди. Все мы думали, что это
они нас пригласили сюда, но это вовсе не так. Теперь, как ни
крути, мы находимся в чужой стране. И сейчас нет ни крыши над
вами, ни земли, где можно было бы построить свой дом. Голод
и болезни косят вас, как острая коса зеленую траву. Губит вас
и глупая гордость и самолюбие вайнахов. Местные жители не
имеют сил и возможностей помочь вам. Кроме того, своим
разбойничьим поведением вы отпугнули их, и теперь они уже
готовы сами пойти против вас. Из-за вашего неповиновения
пострадал Нусрет-паша. Вот почему сегодня и прибыл сюда
эрзерумский вали Эмин-паша, которому приказано миром или
силой, но освободить от вас это место. Если вы не уйдете
добровольно — вас погонят с оружием в руках, и тогда
пострадают невинные женщины и дети. Арзу и Маккал от вашего
имени отказались отправляться на запад. Вы все согласны с их
решением?

Шамхал-бек всматривался в лица всадников и ждал ответа. Но они
молчали.

— Все мы вскормлены одной землей, все мы братья одной крови,-
продолжал он.- Поэтому не стану скрывать от вас тех ужасов,
которые ждут вас впереди. Эмин-паша привел три тысячи
всадников. В его распоряжение переданы и все вооруженные силы
Мушского виллаета, которым активно помогут жители окрестных
сел и городов. Турецкие власти приняли окончательное решение
поселить вас за Диарбекиром. Другого места не будет. Эмин-паша
определил недельный срок, чтобы вам сняться отсюда и
отправиться на запад. В противном случае он прикажет войскам
гнать вас силой оружия. Конечно, вы окажете сопротивление. Но
все мужчины до последнего человека погибнут в столь неравной
битве. И что станется с женщинами и детьми? Вы подумали? Мой
совет: выкиньте из головы глупую мысль о сопротивлении и
делайте то, что вам предлагают. Земли там не такие уж и
плохие, как вам их обрисовали. Да, вообще, нужно ли вам
выбирать какие-то земли? По своей натуре и природе вы не
земледельцы. Потому-то перед вами открываются и иные пути к
счастью, и вы сможете жить по-княжески, ни разу не берясь за
ручки сохи. Падишах всех мусульман султан Абдул-Ме-жид из рода
Курейша призывает вас служить под свое знамя! Султан знает,
чеченцы были самыми храбрыми воинами ислама на Кавказе. Он
знает, как притеснял и истреблял вас царь неверных. Поэтому
он и допустил нас в свою страну. Долг и традиции обязывают
платить за добро добром.

Увлеченный собственной речью Шамхал-бек шагом проехал перед
рядами неподвижно стоящих всадников.

— Черкесы и адыги, прибывшие сюда раньше вас, уже находятся
в войсках султана. Из них создано несколько полков. Каждому
воину бесплатно дают коня, обмундирование и оружие. Харчи тоже
бесплатные. А кроме того, им платят жалованье. Короче говоря,
здесь мы имеем такие условия, о которых на родине мы могли
только мечтать. Счастье большинства из нас сидит на кончиках
наших сабель, на мушках восьмигранных стволов наших ружей.
Особо отличившиеся по службе получают чины и награды. На
первых порах нам придется заниматься пустяками: усмирять
христиан, поднявшихся против султана. Черкесы и адыги
занимаются христианами, живущими к западу от Стамбула. Мы же
должны растоптать этих проклятых грузин и армян, которые
помогали русским в войне против нас. Вы знаете, что особо
жестокие генералы и хакимы, управлявшие Чечней, были выходцами
из армян и грузин. Добыча в бою — ваша. Вдумайтесь. Мы
получаем тройную выгоду: мстим нашим заклятым врагам, наживаем
богатство и заслуживаем милость Аллаха. По секрету скажу, что
в скором времени, когда турки начнут войну против России, у
нас появится и реальная возможность освободить нашу Чечню от
господства гяуров. Вот в этом султан Абдул-Межид обещал нам
свою самую крепкую поддержку и помощь. Кто согласен стать под
знамя падишаха всех мусульман, пусть выезжает вперед!

Когда Шамхал-бек поравнялся с Чорой, тот громко бросил ему:

— Убирайся отсюда, ишак, пока я сейчас на глазах у всех не
срубил твою поганую шакалью голову!

Шамхал-бек вспыхнул, как от удара, и схватился было за
пистолет. Но вовремя опомнился и поскакал прочь.

— Онемели они все, что ли? — зло процедил Эмин-паша.-
Подождите, скоро запоете… Теперь я понял, кто здесь мутит
воду, — Эмин-паша ткнул пальцем в сторону Арзу и Маккала…-
Итак, сегодня у нас четверг. Если к следующему четвергу вы не
уйдете отсюда, я за последствия не отвечаю. Отвечать будете
вы! Все…

Эмин-паша натянул повод, и его конь уже слегка подался вперед.
Но голос Маккала остановил Эмин-пашу.

— Паша-эфенди! Вам легче. Ваш падишах дал вам силу, чтобы
расправиться с нами. Вы действуете у себя на родине. Но не
забывайте, если по приказу падишаха вы прольете кровь
несчастных людей, то все равно Аллах строго взыщет с вас. Нас
же всего двое, и мы не имеем права по своей воле решать судьбу
этих людей. Дело же доходит до кровопролития. Дайте нам десять
дней. За это время мы решим окончательно, что нам лучше:
принять ли ваши условия, умереть ли здесь, не уходя с этого
места, или же отправиться обратно на родину.

— Хорошо,- важно согласился Эмин-паша, внутренне торжествуя
неожиданно легкую победу — Даю вам десять дней. Но
предупреждаю, я не Нусрет-паша и не Исмаил-паша. Я вовсе не
желаю из-за вас попадать в немилость его величества…

  * * *

Когда последний воин турецкого отряда скрылся за холмом, на
котором раскинулось кладбище, к Арзу рысью подъехал Кюри.

— Ну, ты не раздумал? — спросил Арзу — А что сказал Мачиг?

— Он согласен,- зарделся Кюри.- Арзу, я же обещал Алибеку…
Может, стану офицером… Как Шамхал-бек говорил… И тогда я
обязательно вернусь…

— Мы об этом уже не раз говорили с тобой. Не надо
повторяться.- Арзу глубоко вздохнул.- Кто с тобой едет еще?

— Один беноевец…

— Что ж, раз Мачиг отпустил тебя, то я не вправе удерживать.
Но, смотри, этот Шамхал-бек — хитрая лиса. Не дай обмануть
себя! Не подписывай никаких обязательств, пока не окончишь
школу. Да поможет тебе Аллах!