noh cherkeskaПримеры проявления Нохчалла.

Рассказы из жизни, присланные посетителями нашего сайта.

ishkola 1Онлайн уроки по чеченскому языку

С квалифицированным репетитором

Чеченский тейп и туккхум.

Тайпы и власть

meh-khel

Тайп - это социально-территориальная общность нескольких родов (гары). Устойчивый интерес к этому феномену родоплеменных отношений объясняется не столько тем, что он выдержал неоднократные имперские и большевистские переселения, "каток" советской унификации и урбанизации, сколько тем, что сохранил опосредованную роль в общественно-политической жизни чеченского общества.
Ведь не вызывают политико-журналистский ажиотаж "пережитки" римского права замшелого рабовладельческого прошлого. Значит, проблема не в стародавности явления, а в его социальной функции. Если, скажем, римское право стало основой для последующего развития правоотношений, то функция тайпов по осуществлению само-управления (самовластия) в рамках данной этнической группы и ее соответствующих внешних сношений является одной из множества форм саморазвития не этатизированных институтов гражданского общества.


Самоуправление было этносословной привилегией казачества. Иные формы реального этногруппового самоуправления отсутствовали и в российском полицейском государстве, и в РСФСР, если не относить к ним земства или Советы и иные формы рабоче-крестьянской самодеятельности. Разумеется, тайповая структура как "парал-лельная" власть находилась в конфликте с колониальной администрацией, правом и собственностью.
Недооценка самоуправленческого потенциала чеченского общества покоится на тезисе о его негосударственной истории, непонимании принципиального различия государственности и традиционного государства. Последнее, как известно; возникло не как надстройка над базисом, а как инструмент насилия и, прежде всего, защиты собственности от внутренних и внешних посягательств. Содержание госаппарата предполагало сбор налогов, наряду с доходами от собственности суверенов. Отличительной чертой традиционного государства является развитое юридическое обеспечение "права силы", лишь в середине XX века потерявшего свой откровенно мизантропический характер.
Вайнахские общества свободных людей не имели государства несвободы по причине автономной реализации функции защиты частной собственности, а, следовательно, и госаппарата принуждения к уплате налогов или дани и защиты собственности, от тех, кто ее не имел. Здесь государственно-подобные функции выполняли институты многоуровневого самоуправления и традиционное гражданское право (адат). Над тайповым самоуправлением возвышался представительный общенациональный орган (мехка кхел). Он, например, решал вопросы защиты прав и свобод собственников от внешних посягательств, то есть войны и мира.


Однако государственность народного самоуправления в условиях длительной войны с рабовладельческой империей, посягавшей на его собственность, права и свободы, объективно трансформировалась в жестко централизованное исламское государство с выборным верховным правителем Имамом, централизованным управлением административными районами, регулярной армией, налоговой и денежной системой. Причем государственное право (шариат) было несоизмеримо прогрессивнее крепостного права. Однако некорректно определение Имамата как протогосударственного образования. Оно было не первичным государством, а времен-ным военно-государственным образованием, само существование которого под началом Имама требовало от Шамиля не столько скорой победы, сколько маниакального "искусства" продления войны до последнего чеченца. Государственная "монополизация" чеченских прав и свобод, проявившаяся, в частности, во временном введении шариатского судопроизводства в противовес гражданскому праву, сравнима разве что с государственно-монополистическими ограничениями свободного рынка и общества, например, в Германии в первой и второй мировых войнах. Поражение в войне и на-саждение царских властей не позволили восстановить демократические институты власти чеченской государственности.
Другое дело - послевоенная Ичкерия. Здесь некоторые бескровные статьи шариатского кодекса являются своеобразной шоковой терапией для люмпенов и антиобщественных элементов и "ненавязчивой" пропагандой норм адата среди незначительной части "светского" городского населения.
Самоуправление не стало доктриной построения власти и в Чеченской Республике. Это предопределило как ее бесконтрольность, так и возникновение оппозиции и к властям, и к идее независимости. Речь вовсе не идет о реакционной идее "справедливого" пропорционального представительства тайпов в органах власти, ибо клановая власть - это путь к «чеченскому большевизму». Только свободный выбор свободного народа является гарантией формирования власти пропорционально волеявлению электоратно-этнических, в том числе и тайповых, групп. Другое дело - законодательное закрепление тайповых традиций самоуправления на республиканском уровне. Формирование представительного органа народного самоуправления и контроля над законностью дей-ствий властей всех уровней явилось бы гарантией незыблемости чеченской демократии, решения многовековой проблемы антагонизма власти и народа, определяющей предпосылкой становления производящей нации, поиска ее ниши в международном разделении труда.
Одним из проявлений вопиющего непонимания сущности тайпов является утверждение о возможности трайбализма (этно-племенной сепаратизм) вплоть до межтайповых войн.


Во-первых, за всю историю чеченцы не воевали как между собой, так и со своими соседями, в том числе и во время гражданской войны русского народа. Ненасилие как принцип права за многие века до его канонизации международным сообществом являлось основополагающим в обычно-правовом регулировании взаимоотношений вайнахских и других народов кавказского микромира. История же, например, России - это сплошная цепь внутренних и внешних войн, начиная от так называемых междоусобных и крестьянских и кончая гражданской войной, сравнимой разве что с "трайболизмом" каннибалов.
Во-вторых, вайнахские племена, состоящие из чеченских и ингушских тайпов, являются квазиэтносами. Их мизерные бытовые различия менее заметны в сравнении с, географическими различиями равнинных (около 70) и горских (около 100) чеченских тайпов и абсолютно неосязаемы в сравнении, например, с различиями русских и русского казачества или москвичей и жителей Подмосковья.
В-третьих, неантаго-нистистичность внутричеченских отношений обусловливается исторической определенностью границ компактного проживания, явочным порядком освоения незаселенных территорий, однотипным хозяйственным укладом и социальными отношениями свободных людей, единой религией неклерикального ислама, исключающего межконфессиональный антагонизм, традициями, структурой и механизмами консенсусного разрешения споров, общностью языка при многообразии диалектов. Так, например, знание чеченского языка накладывало на полиглота не только "обязанности", но и право соблюдения вайнахского образа жизни. В противном случае, например, русские не имели шансов стать объектом свойского обычая кровной мести.
В-четвертых, будучи институтом самоуправления, тайпы никогда не оказывали непосредственного влияния на политический процесс. Это подтверждается как количественным соотношением тайпов и политических партий - около 170 и 30 соответственно, так и пятилетней историей суверенной Чеченской Республики. Так назы-ваемая "тайповщина" как взаимоподдержка, в том числе и в лоббировании своих "завскладовских" интересов в органах "грозненской" власти, особо характерная для распределительной системы Советов, является несовершенной формой реализации естественных групповых интересов за неимением партийных. В этом смысле "тайповщина" вполне, сравнима с традиционной клановостыю российского истеблишмента.


Другое дело - относительный этнический сепаратизм вайнахских Надтеречных районов и Ингушетии. Он является следствием нейтрализации вайнахских центростремительных тенденций доминирующим внешним фактором, коим на протяжении почти двух столетий неизменно выступает Российское государство. Близость к постоянному источнику агрессии, а, следовательно, угроза физического уничтожения обусловили особенности менталитета этих вайнахских племен, нацеленного на выживание в рамках "пророссийской" ориентации.
Самостоятельное значение для оценок политической динамики вайнахского общества имеет понимание его исторической неоднородности. Социальное равенство и национально-религиозная терпимость, воспетая в поэме А.С.Пушкина "Тазит", на протяжении веков привлекали к вайнахам мигрантов из несвободных социумов.
Этот процесс сравним, в известном смысле, с образованием на окраинных землях беглыми холопами и крепостными само-провозглашенных сообществ вольных людей - русскоязычного казачества. В этом смысле можно говорить об условном делении чеченского общества на "чеченцев" и "чечено-язычное" население. Противоречия между этими слоями могут обостряться в переломные периоды истории под воздействием организованного внешнего фактора или реакционной внутренней политики. Причем формы его разрешения зависят от этапа государственного строительства, соотношения самоуправления и государства, его демократичности и над национальности, социальной справедливости и, главное, подконтрольности власти народу.
Таким образом, отсутствие традиционного государства, то есть "безвластие", не означает анархии, тогда как наличие суверенной власти, независимой и не подконтрольной народу, всегда ведет к беззаконию и произволу. Чеченский суверенитет стал следствием тысячелетней независимости суверенной власти Кремля от россиян, худшим проявлением которой стали массовые интернациональные убийства и террор. Проблема в том, что автономия, независимость народа от произвола властей подменена разграничением полномочий, "независимостью" нижестоящих властей от грубого патронажа вышестоящих. Демократия же - это такое самоуправление общества, которое позволяет (не раз в четыре года, а постоянно) держать карающую руку электората на пульсе власти. Другими словами, нейтрализация "бонапартизма" власти особенно актуальна на начальном этапе строительства современного государства, с учетом специфичного для Чечни наивысшего показателя количества "наполеонов" надушу населения.

(с) Нохчалла.com, А.-Х. СУЛТЫГОВ, «Ичкерия» №34, 6 ноября 1996 г.

  • Баркал за просвещение
  • М-да, что это за этнос "вейнахи", может кто объяснит, но мир и история знала этнос НАХИ-НОХЧИЙ, может это и есть попытки переименовать наш народ, как эти дудаев и его "революционеры" в январе 1994 года изменили историческое название нашей Родины- НОХЧИЙ ЧОЬ на никому не понятное кумыкское словечко "ичкерия", которое нохчий никогда и не использовали ни по какому поводу.

Мы в контакте

Подписаться

Вы можете подписаться на обновления сайта. Для этого введите Ваш электронный адрес:

 

Напишите нам






Кто на сайте

Сейчас 235 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Вход на сайт

На сайте нет регистрации пользователей. Все разделы сайта доступны без регистрации

Статистика


Рейтинг@Mail.ru


Баннер

Разместите у себя на сайте наш баннер

История, обычаи и традиции чеченского народа

Реклама на нашем сайте

Вы здесь: Главная / О Республике / Тейп и тукхум